Знахарь-2 или профессор Вильчур - Тадеуш Доленга-Мостович

Рука, уже готовая сделать движение, застыла в воздухе. Он снова свистнул. Запустил пальцы в бумажник: паспорт, удостоверение, визитные карточки… Не было сомнений в том, кому принадлежал бумажник.

Он не спеша достал из кармана минуту назад реквизированные банкноты и положил их на прежнее место, затем сунул бумажник в карман и уже значительно медленнее двинулся в обратную сторону. Без труда отыскал нужное купе: через раздвинутые занавески было видно коричневое пальто.

На этот раз, не соблюдая осторожности, открыл дверь и вошел в купе.

Вначале они не узнали его. На нем был почти элегантный синий в серую клетку костюм и лишь незначительно помятый котелок. В такой одежде они его еще не видели.

Профессор Вильчур с минуту недоверчиво вглядывался в него, а потом воскликнул:

— Емел!

— Ха, узнал, император. Сложно. Идентифицирован. Все труднее становится в этой Польше путешествовать инкогнито. Приветствую вас, пани. Что это за медицинская экспедиция? Едете в провинцию кого-нибудь зарезать? А может, не хватает уже мяса в Варшаве?..

Внимательно присмотревшись, он спросил, поднимая свой котелок над головой:

— Эй, а возможно, это самый подходящий случай для поздравлений? Пек бакко! Это похоже на свадебное путешествие.

Вильчур покраснел, а Люция рассмеялась.

— К сожалению, нет.

— Нет?.. — как бы с большим облегчением произнес Емел и, удобно усаживаясь, сказал: — В таком случае, не унижая своего достоинства, я могу остаться с вами.

— А куда же вы едете? — спросила Люция.

— Есть такое модное сейчас "путешествие в неизвестное". Оригинальность мою доказывает тот факт, что регулирующим фактором, действительно, становится случай, то есть тот момент, когда контролеру удастся доказать, что у меня нет билета. Контролеры имеют какие-то предрассудки, что в поездах ездить могут только люди с билетами. Постоянно во время летних каникул пытаюсь убедить их в обратном. К сожалению, эти люди не способны впитывать новые понятия, и поэтому зачастую я вынужден высаживаться на самых неожиданных станциях. Правда, в этом есть своя положительная сторона: я постепенно познаю свое милое отечество; есть, разумеется, и недостатки: некоторые его районы становятся недоступными.

— Вы очень любите путешествовать? — спросила Люция.

— Путешествия совершенствуют, — пояснил он. — Я, собственно, всегда увлекался туризмом, поскольку весьма общителен. Встречая везде плакаты, написанные большими буквами: "Знакомься с Польшей!", "Познай свой край!", — как я мог не воспользоваться?

— Но плакаты, — заметила Люция, — не призывают путешествовать зайцем.

— Это только по недосмотру, — заявил Емел. — В конце концов, какая разница между ездой "зайцем" и ездой с билетом? Кель диферанс? Люди с упрощенным способом мышления одно называют бродяжничеством, другое — туризмом. Ну, а тот, кто путешествует тем или другим способом, разве он от этого изменится? Нисколько. Разницу определяет только его карман, бумажник. Человек, занимающийся туризмом без кошелька, — бродяга; человек, бродяжничающий с кошельком, — турист. Чтобы доказать вам, как неточно такое определение, а с научной точки зрения оно не выдерживает критики, кое-что покажу…

Он не успел закончить. В купе вошел контролер и традиционным тоном объявил:

— Попрошу предъявить билеты для контроля.

Прокомпостировав билеты Люции и Вильчура, контролер обратился к Емелу, глядя на него с недоверием:

— Ваш билет?

— Шарон, коварно эксплуатирующий творческое изобретение Стивенсона во благо низких целей капитализации штата. Не пробуждается ли в тебе непроизвольное порицание этих тенденций цивилизации, которые вплелись в обычай наушничества, парализующего либерализм передвижных средств и интенсивное межрегиональное проникновение?

Озадаченный контролер окинул взглядом сидящих и произнес уже совсем неуверенным тоном:

— Мне все равно. Будьте любезны, предъявите ваш билет.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Емел. — Ты действительно тешишь свою душу сладкой иллюзией о том, что у меня может быть нечто подобное?

— Я пришел сюда не для шуток, — возмутился контролер. — И не тыкайте, потому что мы с вами вместе свиней не пасли. Предъявите билет или я высажу вас на ближайшей станции.

— Не получится это у тебя так легко, ца-риссиме, потому что я знаком с законами, которым ты должен рабски подчиняться и которые гласят, что пассажир, не успевший купить билет, может сделать это в вагоне с определенной незначительной доплатой. Я как раз такой пассажир.

Сказав это, он с пренебрежительным выражением лица достал из кармана толстый бумажник Вильчура, вынул из пачки один банкнот и вручил его контролеру.

Внушительное содержание бумажника привело контролера в замешательство. Это было полной неожиданностью, поскольку своим опытным взглядом, уже входя в купе, он оценил этого пассажира в котелке, приняв его за бродягу без гроша в кармане. Сейчас он подумал, что, возможно, это какой-то чудак.

— Вы тоже едете в Людвиково? — вежливо поинтересовался он.

— В Людвиково? — заинтересовался Емел. — Да, приятель, ценю твою интуицию. Я, действительно, еду в Людвиково, но буду тебе безгранично благодарен, Архимед, если ты скажешь мне, какого дьявола я туда еду.

Контролер подал ему билет и пожал плечами.

— Вы как-то странно разговариваете со мной. Когда он ушел, Емел с облегчением вздохнул:

— Вот видишь, генерал, сам того не ведая, ты выкупил мне билет до какого-то паршивого Людвикова. А это прими от меня в подарок как скромный реванш.

Сказав это, подал Вильчуру бумажник.

— Но… но это мой бумажник, — удивился профессор.

— Да, — согласился Емел, — и как раз этому обстоятельству я благодарен за то, что он не стал моим. Ах, фараон, ты возбудил слабость в моем львином сердце. Ладно уж. Осмысленно возвращаю тебе этот опасный предмет, добытый ценою богатого опыта и некоторой ловкости пальцев. А на будущее, Мидас, не советую тебе вешать пальто у самых дверей купе.

Вильчур явно был смущен всем этим происшествием, а Люция посматривала на Емела с нескрываемым беспокойством. Не обращая на это внимания, он не переставал ораторствовать и в следующую минуту спросил:

— Почтенные господа едут в этот Людвиков?

— Да, — подтвердила Люция.

— Во всяком случае, я прошу вас предупредить меня, когда будет эта станция, потому что я должен распорядиться, чтобы запаковали мои многочисленные сундуки.

— У вас довольно много времени, — пояснила Люция. — Еще каких-нибудь двенадцать часов.

— Ах, так? Значит, это где-то недалеко от Северного полюса.