Социальная психология и история - Борис Поршнев

4. Некоторый разрыв между предыдущими тремя типами в действительной жизни устраняют не только многие переходные и смешанные формы, но еще такое специфическое явление, как знакомство, — своего рода малая группа непосредственно взаимодействующих людей в пределах большой общности. Социология и психология знакомства заслуживают специального изучения. Сюда относятся, между прочим, церемонии и нормы первого знакомства — посредничество третьего лица, называние своего имени, прикосновение (рукой, губами, носом), “вдыхание запаха” у некоторых народов; сюда же относятся нормы и обычаи поддержания знакомства — взаимные посещения, угощения, дарения и пр. Каналы знакомства — вот где нередко таится разгадка “одинаковости” мнений, вкусов, склонностей и других черт психики. Вернемся к примеру крестьян или фермеров в современном капиталистическом обществе. Справедливо, конечно, что одинаковое хозяйственное положение в конечном счете объясняет одинаковые тенденции формирования их психологии и идеологии. Но реализуется эта закономерность все-таки не поодиночке у каждого из них. Даже птицы учатся летать друг у друга, а не достигают этого каждая на индивидуальном опыте! Возможность и необходимость определенного типа крестьянской психологии становится действительностью лишь благодаря их взаимным визитам, знакомствам, праздникам, обрядам, беседам. Пусть это — хуторяне, живущие каждый со своей семьей на значительном расстоянии от других, — тем глубже психологический эффект от редких и важных наездов друг к другу. Гости! Без этого понятия поистине не проникнуть во всю кровеносную систему социально-психического общения. Это разносчик заразы. Поэтому-то социолог-статистик обычно не прав, когда думает, что речь идет о каких-то “одинаковых” психических явлениях. Он просто не видит, что многое распространяется и формируется путем соприкосновения, личных контактов в пределах лиц “одного круга” — принадлежащих, как правило, к одному классу, сословию, роду деятельности, к одному возрасту и полу, к одному вероисповеданию, к одному политическому течению, к одному народу.

Так сглаживается мнимая пропасть между социально-психическими явлениями гомогенными и гетерогенными, т.е. возникающими в силу общения или в силу одинаковости положения, принадлежности каждого из них порознь к одной объективной социальной категории. Четыре перечисленных типа дают возможность понять, что и в пределах огромных объективных общностей, как класс или нация, только через соприкосновение людей и рождается социальная психология.

Остается отметить еще одно затруднение, в которое как будто попадает социальная психология по мнению сторонников взгляда, что мыслима лишь одна психология — психология личности. Наблюдения педагогов показывают и обследования путем определенных приемов опроса подтверждают, что в каждом детском коллективе есть любимец или любимица. Сплошь и рядом это не тот ребенок, который выдвинут на роль звеньевого, старосты и т.д. Вот видите, говорят приверженцы чисто индивидуального метода рассуждения, мальчик или девочка обладает притягательностью, поэтому выдвигается в число любимцев, другой не обладает этими качествами и не становится любимцем. Следовательно, в основе всего лежат индивидуальные особенности личности. Вот видите, отвечает на это сторонник социальной психологии, оказывается, в любом детском коллективе вы обнаруживаете выделение любимцев. Исчезнет данный мальчик, данная девочка — любимцем рано или поздно будет кто-то другой. Значит, более или менее неизменным остается данное явление коллективной психологии. Оказывается, есть такие закономерности, когда можно менять индивидов, а остаются какие-то системы, ряды людей.

Это заставляет снова вернуться к идее статистических закономерностей, но под другим углом зрения. На современном уровне развития науки понятие статистических, или вероятностных, закономерностей приобрело такую важную роль, что и историкам, имеющим дело с массовид-ными явлениями, не обойтись без него. Историк уже не может ныне рассматривать массу как сумму личностей, индивидов, хотя бы и признавая, что психика каждого из них чем-то детерминирована. Историк нуждается и в познании структуры, где эти индивиды в огромной степени взаимозаменяемы. Она же детерминирует основные черты их психики, даже и саму необходимость неодинаковости или неповторимости личностей.

Возможно ли существование личности вне общества?

Как отмечено во Вступлении к этой книге, в нашей психологической науке пока остается дискуссионным вопрос: является ли психическое взаимодействие людей в той или иной общности, в коллективе чем-то вторичным, добавочным по отношению к психике каждого индивида?

Поясним, что под психологией личности, или общей психологией, у нас, разумеется, никто не разумеет какую-то внесоциальную психику. В широком смысле всякая научная психология человека является социальной психологией, ибо психика личности в огромной степени обусловливается общественно-исторической средой. Не изучая последнюю, мы навряд ли найдем что-либо большее, чем описание анатомии человеческого мозга, его общих функций, а также типов нервной системы.

Мы уже сделали шаг к ответу на указанный дискуссионный вопрос, когда признали, что отношение “мы и они” глубже и первичнее, чем отношение “я и ты”. Парные отношения типа “я и ты” — не кирпичики, из которых строится социальная сторона психики, напротив, они — ее почти предельный концентрат. Что же касается относительного одиночества человека, то ведь в условиях лабораторного психологического эксперимента за этим одиночеством кроются предварительная инструкция испытуемому со стороны экспериментатора или какая-либо его сигнализация, следовательно, парные отношения по типу “я и ты”. Углубляясь еще дальше в человека, находящегося наедине с самим собой, мы спускаемся в кратер, на дне которого кипят силы социальной жизни, борются воздействия разных общностей. Как мы уже заметили, даже самое простое деление чувств на приятное и неприятное связано не только с индивидуальной физиологией, но и с принципом “мы и они” — “наше и чужое”.

Справедливо, конечно, что люди отличаются друг от друга врожденными темпераментами или характерами, типами высшей нервной деятельности. Это не обществом им дано, а скорее воздействует на их роль в обществе. Но это и не определяет главного в личности. Личность человека в большой степени формируется тем, каким он себя задумал в ходе развития. В самосознании и самооценке человека налицо постоянное сравнение себя с мысленным замыслом, примеривание себя на него, и его на себя. Они всегда не тождественны, но чаще пригоняются друг к другу, чем расходятся, и важнее всего именно пригонка личности к модели — к творческому замыслу. Без какой-то самооценки не бывает личности: еще нет личности, пока нет вопроса “кто я?” Себя соотносят с кем-то вне себя — существующим или мнимым. Человек как бы смотрит на свои поступки и помыслы в зеркало. Он или узнает в нем то “мы”, к которому отнес себя, или с ужасом обнаруживает в зеркале “они”. Вне этого постоянного сопоставления себя с чем-то себе не тождественным, с образами разных человеческих общностей, нет и личности. Что же первичнее?

Для пояснения обоих возможных логических путей подступа к этой проблеме возьмем такой пример. Упоминавшееся наблюдение Маркса о том, что контакт и соревнование рабочих в мануфактуре вызывает повышение энергии и индивидуальной дееспособности, может породить двоякое объяснение. Один психолог скажет, что эта обстановка общения провоцирует добавочное нервное возбуждение, повышающее интенсивность труда выше естественного для человека уровня. Другой психолог, опираясь на объяснение, бегло намеченное самим Марксом, что человек по самой своей природе есть животное общественное, попробует развить эту идею: контакт при коллективном труде увеличивает индивидуальную дееспособность лишь постольку, поскольку отсутствие этого общественного условия снижает индивидуальную дееспособность человека ниже естественного для него уровня.

Психологическая наука сегодня еще не готова дать окончательный ответ на этот дискуссионный вопрос. Но некоторые распространенные представления, мешающие поиску, можно устранить с надежным фактическим основанием.

Пытливые умы издавна задавались загадкой: разовьются ли у человека речь, ум, способности, если бы он со дня рождения рос в полной изоляции от других людей? Другая сходная загадка: если нормально развитого человека поселить в изоляции от людей, например, на необитаемом острове, утратит ли он, сохранит или даже, может быть, разовьет свои человеческие качества?

В изложение науки о социальной психологии, в качестве ее пропедевтики, обязательно должно входить изложение фактов, эмпирически отвечающих на эти вопросы.