Научиться дышать - Наталья Светлова

Девушка молчала. Она думала, что все будет проще. Он мог бы просто согласиться быть с ней, зачем же такие рамки?

— К чему это, Ваня? Ты продолжаешь издеваться надо мной?

— Видишь, моя жизнь кажется тебе издевательством. Все, что я перечислил ранее, составляет мою жизнь. Я так живу.

— Но почему я не могу тратить свои деньги?

— Не свои, — поправил ее Волков, — а папины. По-моему, одна из задач мужчины — снять с шеи отца финансовую удавку и взять обеспечение его дочери на себя, я не прав? Хорошую жизнь среднего класса я тебе гарантирую, а вот о роскоши нужно будет забыть, как о страшном сне.

Ирина тяжело сглотнула. Ситуация приняла неожиданный поворот. Какой-то выбор, лишения… чушь!

— Я не хочу выбирать, Вань. Ты не имеешь права меня заставлять. Я уже скоро начну твердо ходить, мы можем попробовать… Без всех этих глупостей…

— Ира, ты, точно маленькая девочка, не понимаешь истины. Наша жизнь — это выбор. Это скопление множества выборов, которые мы делаем на протяжении всего существования. Не всегда верных, поэтому зачастую жизнь не приносит счастья. Если ты не готова ни на что ради меня, я могу ответить тебе только взаимностью. Захочешь секса без обязательств? Пожалуйста, могу даже сделать это на твоей люксовой кровати. А нечто большее можно получить, лишь приложив несравнимо большие усилия.

— Опять ты про секс, — вскинула голову она. — Скажи уже, кем ты меня считаешь!

— Я ничего не считаю, но ты очень сильно меня разочаровала. И пока не реабилитировалась. Наверное, в своих разочарованиях я виноват сам. Не надо было принимать тебя за божественную Афродиту, когда ты простой, грешный человек.

Его слова вспарывали керамическим ножом ее душу. Буквально ковырялись в оголенных нервных проводах. Божественная Афродита… Осознание того, как же низко она пала и какой стервой всю жизнь была, мучительно било ее кулаками под дых. Первый мужчина, отказавший ей, стал мужчиной, которого она так желала. Его не купить. Не разжалобить. Не провести никакими трюками.

Девушка встала и размеренными шажками дошла до коляски. Без лишних слов выехала из его квартиры и услышала, как хлопнула дверь.

Жизнь — это выбор. Его никто не в силах нам навязать. Только мы сами. Его никто не в состоянии у нас отобрать. Только мы сами можем выбросить эту возможность в урну, притворившись жертвой обстоятельств.

Что ж, придется ей сделать выбор. Однако в чью пользу он будет, Ирина пока решить не могла.

9

Все умирают. Отличаются только время и способ.

«Спартак: Кровь и песок»

Шквал студеного ветра обрушился на окно – и Ирина вздрогнула. Ну и погодка. Воздух с каждым днем становится все холоднее и злее. Для пущей убедительности, чтобы люди не вздумали перестать его бояться, вспышками проносится за окнами и рвется внутрь, стоит только приоткрыть форточку или входную дверь.

В комнате негромко играла музыка, а сама девушка неторопливо прохаживалась по помещению с цветастой щеткой-метелкой для пыли и стирала ее со всех поверхностей. Конечно, это все наглое притворство, ведь в их доме и пылинке некогда задержаться. Слуги выполняют свою работу качественно – придраться невозможно.

Из головы Вересовой не выходил разговор с Ваней. Он, словно текст из сломанного радиоприемника, повторялся и повторялся в ее сознании. Порой его тормозили помехи в виде ее собственных мыслей, но в основном она слушала наставляющий голос Волкова и видела его глаза — потемневшие в исчерна-синих морских пучинах айсберги.

Как он был зол и недоволен ею. Такой глубокой досады, яростного негодования в свою сторону она даже от родителей в детстве не видела. Наверное, это случилось с ней впервые: кто-то показал свою разочарованность в прелестной младшей дочке Вересова. Описать ее состояние можно было одной короткой, но емкой фразой – брожение ума.

Все менялось, поворачивалось с ног на голову и обратно. Представления об этом мире рассыпались на пиксели, а затем соединялись в новые картинки. И те в свою очередь трещали по швам, и в итоге от них оставалась горстка клочьев. Ирина металась, точно насекомое, попавшее в торнадо. Все, что раньше было неоспоримой правдой и непреложной истиной, сегодня не имело ценности. Произошла полная и необратимая вспять девальвация ее жизни.

— Привет, пап! — радостно воскликнула она, когда отец наконец-то ответил на десятый звонок. — Куда ты пропал?

— Привет, моя хорошая, Ириша, — его голос звучал слабо, будто все на том же радио шли какие-то ремонтные работы, влияющие на качество звука. — Я скоро буду дома, не переживай.

Вересова прислушалась: доносились приглушенные звуки, точно надоедливый фон, а потом все смокло, осталась лишь стерильная тишина. Все в ее жизни происходило впервые. И вот сейчас отец был, по всей видимости, далеко, а ей так его не хватало. Как никогда прежде. А ведь он и раньше частенько надолго пропадал в своих деловых поездках.

— Я… я думала, что ты ушел от нас, — поделилась с ним самой смелой, причиняющей боль догадкой она и сжала свой смартфон до треска.

— Куда же я уйду, Ирочка? Мой дом там, где мои дети. Расскажи лучше, как у тебя дела, пока есть возможность. Хочу знать, что ты счастлива.

— Ты так странно говоришь… Ну ладно, я сегодня все придумываю что-то себе. Погода так действует. У меня все не так хорошо, как хотелось бы.

— Что случилось? Мать запрещает с Волковым общаться? Или… — его голос поднялся до громоподобных высот в этом чистейшем вакууме звуков, — Иван тебя обидел?

— Нет, нет, пап. Наоборот. Он как будто нажал на невидимую кнопку, и мотор моей жизни забарахлил. Машина теперь не едет, я просто не знаю, как быть.

— Давай подробно расскажи о каждом своем страхе, о каждой проблеме. Что там за кнопки Волков нашел, волшебные?

Ирина выдохнула, готовясь к признаниям, которыми никто не любит делиться с родителями.

— Я обидела его недавно на вечеринке, и он не хотел со мной общаться…

— Опять ты присоединилась к этому сборищу золотой молодежи? Дочь, ты же рассуждала об изменениях, так хотела сделать жизнь лучше.

— Я не смогла… Они позвали, и… — Девушка зажмурилась, гася в себе пожар эмоций. — Они не виноваты, пап. Я сама пошла, потому что этого хотела. И вела себя недостойно и унизительно только потому, что я такая, а не мои друзья плохие.

Она будет выше жалких самооправданий, выше ничтожного выгораживания себя любимой перед отцом. Ване бы не понравилось, пустись она сейчас в пляс обвинений и нападок на друзей. Все хороши, но виновата в собственном отвратительном поведении только она, Ирина Вересова.