По ту сторону зимы - Исабель Альенде

что, поскольку тебя нет, о Фрэнки заботится его мать. Давайте вернемся к более неотложной проблеме, как нам избавиться от улики, — напомнила Лусия.

Ричард согласился с такой готовностью, что потом сам удивлялся своей уступчивости. Если хорошо подумать, он годами жил в страхе перед любыми переменами, которые могли поколебать стабильность его бытия. Хотя, возможно, то был не страх, а скорее предвкушение; и, возможно, в глубине его души поселилось желание, чтобы однажды некое Божественное вмешательство разрушило бы его безупречное и монотонное существование. Эвелин Ортега с трупом в багажнике явилась радикальным ответом на это скрытое желание. Надо было позвонить отцу, сказать, что этим утром они не смогут вместе позавтракать, как это всегда происходило по воскресеньям. На мгновение Ричард подумал, не рассказать ли отцу, что они собираются делать; старый Джозеф наверняка будет хлопать в ладоши, сидя в своем кресле на колесиках. Нет, лучше рассказать потом, при встрече, чтобы увидеть восторг на его лице. Так или иначе, Ричард, не сопротивляясь, принял аргументы Лусии и пошел искать карту и лупу. Намерение избавиться от тела, еще недавно казавшееся ему неприемлемым, теперь представлялось неизбежным выходом, единственным логичным решением проблемы, которая внезапно коснулась его лично.

Изучая карту, Ричард вспомнил про озеро, куда ездил с Орасио Амадо-Кастро; он не был там уже два года. У его друга там был деревенский домик, и, пока не уехал в Аргентину, он проводил там лето с семьей, а зимой они с Ричардом ездили туда вдвоем, поскольку оба страшно любили подледную рыбалку. Они избегали людных мест, куда съезжались сотни автомобилей с прицепами, словно на шумное народное гулянье, ведь для двоих друзей рыбалка была спортом, так сказать, созерцательным, они ценили эту особенную тишину и уединение, укреплявшие их дружбу на протяжении почти сорока лет. Та часть озера была труднодоступна и не привлекала орды зимних туристов. На вездеходе они отъезжали подальше по замерзшему озеру, взяв с собой все необходимое, чтобы провести там целый день: пилу и другие инструменты, чтобы проделать прорубь, пешню[26], удочки и крючки, батарейки, фонарь, керосинку, топливо и провизию. Они делали лунки и, проявив завидное терпение, вылавливали несколько форелей, таких маленьких, что после жарки от них оставались только чешуя да острые плавники.

Орасио уехал в Аргентину, когда умер его отец, и собирался вернуться через несколько недель, но прошло много времени, а он все продолжал заниматься семейными делами и приезжал в Соединенные Штаты пару раз в год.

Ричарду не хватало его, и пока Орасио не было, он смотрел за его недвижимостью и вещами: у него были ключи от домика на озере, который продолжал пустовать, и он ездил на его машине, которую Орасио не стал продавать, — «субару-легаси» с креплением на крыше для лыж и велосипеда. Ричард стал преподавателем Нью-Йоркского университета по настоянию Орасио: три года он проработал ассистентом, а еще три года внештатным профессором. Он принял должность заведующего кафедрой, что прибавляло уверенности, а когда Орасио оставил должность декана, заменил его. Также купил его дом в Бруклине по бросовой цене. Как он говорил, единственное, чем он может отплатить другу как подобает, — это при жизни отдать ему свое легкое для трансплантации. Орасио курил сигары, как его отец и братья, и не переставая кашлял.

— Там вокруг непроходимые леса, никто не сунется туда зимой, да и летом, я думаю, тоже, — сказал Ричард Лусии.

— Как мы поступим? На обратный путь возьмем машину напрокат?

— Это означало бы оставить следы. Мы не должны привлекать внимание. Вернемся на «субару». Мы могли бы обернуться за день, но с этой погодой задержимся на двое суток.

— А коты?

— Я оставлю им воду и корм. Они привыкли сидеть одни по несколько дней.

— Может случиться нечто непредвиденное.

— Например, мы попадем в тюрьму или нас убьет Фрэнк Лерой? — спросил Ричард с натянутой улыбкой. — В этом случае за ними присмотрит соседка.

— Придется взять с собой Марсело, — сказала Лусия.

— Ни за что!

— А как ты собираешься с ним поступить?

— Оставим его у соседки.

— Собаки — не кошки, знаешь ли. Они страдают от тоски в разлуке. Его придется взять.

Ричард изобразил театральный жест. Ему было трудно понять зависимость человека от животных вообще и тем более от такого животного, как этот безобразный чихуа-хуа. Его коты были совершенно независимые, и он мог путешествовать по несколько недель, уверенный, что звери по нему не скучают. Только Дойш встречала его, нежно ласкаясь, когда он возвращался, остальные даже не замечали его отсутствия.

Лусия последовала за ним в одну из пустующих комнат второго этажа, где он хранил инструменты и где стоял верстак. Это было последнее, что она ожидала увидеть; ей казалось, он не способен забить гвоздь, как все мужчины в ее жизни, однако было очевидно, что Ричарду нравится ручной труд. Инструменты были аккуратно закреплены вдоль стен на панелях из пробкового дуба; каждый был обведен мелом по контуру, чтобы сразу было видно, если какого-то недостает. Все содержалось в таком же строгом порядке, какой Лусия уже успела оценить и в кладовке, где каждый предмет находился на своем месте. В этом доме в полнейшем хаосе пребывали только книги и бумаги, наводнившие гостиную и кухню, хотя, может, так только казалось, а на самом деле все было разложено по секретной системе, ведомой только Ричарду. Этот мужчина родился под знаком Девы, заключила она.

Подкрепив силы чилийским супом, они вышли на улицу, где Ричард в течение нескольких долгих минут изучал сломанный замок багажника, а Лусия держала над ним черный зонтик, защищая от медленно падающего снега. «Мне его не починить, надо скрутить проволокой для надежности», — решил он. Под резиновыми перчатками, которые Ричард надел, чтобы не оставлять отпечатков, руки у него посинели, а пальцы с трудом разгибались, но работал он четко, как хирург. Через двадцать пять минут все было сделано: он закрасил красным габаритную фару, поскольку пластиковое покрытие раскололось при ударе, а крышку багажника закрепил проволокой так ловко, что ее даже не было видно. Дрожа от холода, они вернулись в дом, где их ждал еще не остывший кофе.

— Проволока выдержит поездку, у тебя не будет с этим проблем, — объявил Ричард Лусии.

— У меня? Нет уж, Ричард. Ты поведешь «лексус». Я не так уж хорошо вожу машину, особенно когда нервничаю. Меня может остановить полиция.

— Тогда поведет Эвелин. Я поеду впереди на «субару».

— У Эвелин нет документов.

— У нее что, и прав нет?

— Я ее уже спрашивала. У нее права