Силы Хаоса: Омнибус - Кристиан Данн

— Чего ты хочешь, Лефурион?!

Апотекарий покачал головой, словно удивленный, что ответ не был очевиден.

— Да ведь того же, чего и ты, Ардантес.

Он приблизился, активируя пилу. Вращающиеся зубья коснулись кожи, и уже секунду спустя вгрызались в плоть.

Его собственные крики и гул двигателей почти заглушили последнее слово, которое Ардантес услышал в своей жизни.

— Совершенства.

Пожиратели Миров

Джош Рейнольдс

В память об Эниалие

Маракитед, димахурий 685-й гладиаторской группы, вонзил лезвие цепного топора в корпус фрегата типа "Гладий", закрепив себя и свой груз, когда раненный корабль поддался гравитационному ускорению и начал кружиться в предсмертных судорогах. Снопы пламени вырывались из ран, разрывов в серебристо-синей шкуре, и быстро гасли в леденящей пустоте. Не было слышно ни звука, лишь тихая дрожь, исходящая от трещащих под напором пластин корпуса, отдавалась через подошвы сапог волнами удовольствия в багровых каньонах его разума.

Частичка человека, которым он когда-то был — до Ариггаты, Истваана и Скалатракса — знала, что на корабле, по которому он пробирался, было, по крайней мере, двадцать тысяч членов экипажа, а также небольшое подразделение Ультрамаринов. Но от терзающих, впивающихся в спутанные мысли Гвоздей Мясника Маракитед мог думать лишь о двадцати тысячах черепов, что он соберёт топором или как получится. О двадцати тысячах душ, которые он возложит к ногам своего друга и брата, Весельчака Эниалия, чтобы тому не пришлось склониться перед Троном Черепов с пустыми руками.

Он протянул руку и погладил кровавые останки этого достойного воина — Весельчака Эниалия, Багряного Хохота, от которого остались лишь клочья мёртвого мяса, да ободранный и обугленный череп, сорванный из хребта и привязанный к его нагруднику за волосы и позвонки. Трудно было придумать худшую смерть для одного из избранных сынов Ангрона. Мостик их корабля, фрегата "Ободранная голова", пробило случайным выстрелом, и прогремевший взрыв преждевременно унёс Эниалия с полей резни. Недостойная смерть. Бесславная, неподходящая, неправильная. Эниалий даже не успел окровавить топор. Казалось, что незримый враг решил не пустить его в битву, и эта злобная насмешка была невыносимой для его братьев из 685-й гладиаторской группы.

Багровые тени его карабкающихся по корпусу братьев — тех, кто выжил — привлекли внимание димахурия. Его собратья по резне — воплощения предсмертного гнева братства, чьи кровавые деяния в сегментуме были одой убийствам. Они цеплялись за обшивку корпуса, ища входы, или тяжело забирались в зияющие раны, оставленные "Ободранной головой" в бесчувственной плоти врага, когда два фрегата встретились над серым миром, медленно вращающимся внизу. Маракитед не знал ни его имени, ни даже того, зачем они пришли. В небесах была война — всюду вокруг в безмолвии сражались боевые крейсера и фрегаты, вспыхивали оружейные батареи, извергая в пустоту беззвучные снопы молний.

На чьей они были стороне на этот раз? Чьи капризы привели их сюда? Эниалий бы знал — он всегда знал такие мелочи. Знать и помнить то, чего не могут другие — таков был его долг как брата и капитана. Маракитеда же заботил лишь бой вокруг, но эти мысли хлопали на задворках разума, словно крылья пойманной птицы, требуя внимания. Он отбросил их, отмахнулся от забот с привычной лёгкостью. Гвозди помогали в этом. Боль направляла, словно посадочный маяк, показывала ему путь к цели.

Корабль под ним содрогнулся. "Двигатели", — подумал Маракитед. Последовала яркая, почти ослепительная вспышка света, и он ощутил, как корабль извергает свои кишки в пустоту. "Ободранная голова" умерла, но забрала с собой врага. Экипаж охотно подчинился его приказу броситься вперёд и дать бой врагу, укравшему у Эниалия славу. Даже слишком охотно. Они протаранили вражеский фрегат. Прошедшая вдоль "Ободранной головы" череда взрывов поглотила экипаж и большинство братьев-мясников. Лишь немногие успели добраться до абордажных капсул прежде, чем корабль развалился. И теперь они оказались в западне на корпусе вражеского фрегата — падающего, увлекаемого навстречу року трупом "Ободранной головы". Конечно, там они и хотели оказаться, но всё же… Маракитед почти слышал, как ему перелопачивает кости Эниалий.

Звёзды и горящие штурмовые корабли кружились вокруг головы Пожирателя Миров, словно в безмолвном хороводе. На мгновение некая тихая часть него вспомнила давно минувшие времена, когда он стоял в нефе кафедрального мира под невероятно прекрасной фреской, тянущейся на мили во все стороны. Там они слушали, как с губ брата Красного Ангела, Лоргара, срываются проповеди об огне и крови. Эти слова погружались в их сердца и души так же, как гвозди впивались в мозги, и братья кричали, кричали, кричали до хрипоты.

Тогда они тоже сражались с сынами Ультрамара, сжигали их миры и убивали их собратьев, дабы показать им глубины своего презрения. Тогда Маракитед впервые сразился плечом к плечу с Эниалием, и они стали братьями, вместе проливая кровь на песках войны. С Весельчаком Эниалием, смеявшимся, убивая, одинаково наслаждавшимся как звуком топора, впивающимся в плоть, так и шуткой, сорвавшейся с окровавленных зубов.

Маракитед завыл от веселья, увидев движущиеся им навстречу с оружием наизготовку синие силуэты. Ультрамарины пришли помешать им попасть в корабль или просто хоть как-то отомстить за неизбежную смерть? Неважно. Важно лишь, что они были перед ними, что стало явным знамением благосклонности Кхорна.

— Брат, они идут к нам! — сказал он, срывая череп Эниалия с кирасы. — Смотри, как они чтят тебя по достоинству. — Он поднял череп за качающиеся трубки и соединения Гвоздей Мясника, чтобы брат смог увидеть врага вскипевшими слепыми глазами. — Придите, макраггские псы! Придите, высокие всадники! Придите к нам, чтобы мы могли забрать ваши подношения с должной спешкой! Весельчак Эниалий ждёт, ждёт и нетерпеливый Кхорн!

Маракитед взмахнул топором, показывая на Ультрамаринов.

— Взгляните на них, братья! Взгляните на расфуфыренных князьков из мраморных дворцов и садов, — зарычал он по открытому и бурлящему от помех вокс-каналу. — Взгляните, как они жертвуют собой в память об Эниалии. Давайте же возблагодарим их!

Его братья взревели и что-то согласно и неразборчиво прорычали. Пожиратели Миров все как один словно преследующие добычу волки ринулись вперёд, навстречу ждущим Ультрамаринам, сбивая коммуникационные антенны и сенсорные шпили, покрывавшие обшивку корабля. Корабль дёрнулся, но Маракитед плавным движением восстановил равновесие и набросился на Ультрамаринов.

Его цепной топор выбил искры из наплечника врага. Ультрамарин взмахнул цепным мечом, и его жужжащие зубья впились в ржавую путаницу шлангов и силовых кабелей, тянущихся под кирасой Маракитеда. Димахурий отшатнулся и ощутил, как включаются вторичные податчики кислорода силовой брони. Он подался вперёд, ударив плечом в грудь Ультрамарина, сбив тому равновесие.

Ультрамарин сделал шаг назад, готовясь к следующему удару, но Маракитед уже двигался. Его цепной топор обрушился вперёд, отсекая правую руку врага в запястье. Рука, всё ещё сжимающая цепной меч, медленно полетела прочь, из раны вырвались шарики крови. К своей чести Ультрамарин не дрогнул. Он ударил культёй по шлему Маракитеда, на мгновение ослепив того последними каплями крови, вышедшими из раны прежде, чем та затянулась. Димахурий споткнулся, пытаясь стряхнуть с линз красную пелену.

Ультрамарин схватил его, почти сбросив Маракитеда с корпуса. Даже однорукий космодесантник стал достойным соперником. Раненное запястье он вдавил в горжет Пожирателя Миров, а свободной рукой вцепился в рукоять его цепного топора. Маракитед отпрянул, а затем подался вперёд, обрушив свой шлем на лицевую пластину макраггского пса. Он вырвал свой цепной топор из его хватки и нанёс широкий удар по дуге, разрубив шею. Шлем полетел вслед за рукой.

— Это тебе, брат мой! — взревел Маракитед. — Этот череп для тебя, Эниалий!

Зарычав, Пожиратель Миров отбросил труп Ультрамарина и обернулся навстречу новому сопернику.

Гладий, окутанный бледным ореолом силового поля, летел к его голове. Он ушёл от удара и взмахнул черепом, словно булавой. Укреплённый варпом лоб Весельчака Эниалия словно шаровой таран обрушился на шлем врага, керамит смялся, сочленения разорвались. Ультрамарин пошатнулся, и торжествующе взвывший Маракитед ударил вновь, сбивая его с ног.

Вокруг его братья сражались и рубили врага. Он слышал, как они выкрикивают молитвы Владыке Восьмеричного Пути и посвящают свои убийства Эниалию, предлагая забранные черепа как плиты на его пути к Трону Черепов. Эниалий был их братом, братом Маракитеда, и он вёл и их направлял в жатве черепов с самого первого дня после их встречи. Эниалий давал Пожирателям возможность прославиться в глазах своего бога, и теперь они не подведут его.