Мы слишком разные - Диана Грей

чтобы взять ещё ветчину или сыр, как услышала тихий смех Тимура.

— Я вижу, как ты не любишь завтракать по утрам.

Закатив глаза, толкнула легонько его в плечо.

Я зверски проголодалась, а он меня подкалывает. На меня природа так влияет, а он ржет.

— Ладно-ладно, — поднял Демьянов руки вверх, признавая капитуляцию. В левой руке также находился тост с авокадо, от чего с моих губ вырвался смешок. — Лучше расскажи о себе.

Рассказать о себе?

Я внутренне напряглась, не ожидая такой просьбы.

Не ожидала, что он действительно захочет узнать что-либо обо мне, поэтому не знала, что говорить. Очевидно, что если расскажу ему информацию обо мне, то он сложит «два плюс два», а мне это совсем не нужно.

— А что ты хочешь узнать? — спросила, продолжая жевать бутерброд.

Проще придумать ответ на конкретный вопрос.

— Давно с Машей дружишь?

— Со школы, — задумалась на несколько секунд, прежде чем добавить. — Но мы никогда особо не дружили. Так… Одна компания.

— А затем спустя время встретились и она предложила тебе работу в бутике её мамы?

Я кивнула, но никак не могла понять к чему он вёл. Чувствовала себя как на пороховой бочке, которая в любой момент может взорваться.

Внутреннее чутье подсказывало, что парень непременно задаст вопрос с подвохом и, как оказалось, так оно и произошло.

— Маша училась не в обычной школе, — впился он в меня подозрительным взглядом. — Туда так просто не поступить. И бюджетных мест нет.

Я понимала к чему он клонит. Мне хотелось рассмеяться от того, как он пытался подобрать слова.

— А кто сказал, что моя семья не могла оплатить школу? — покрутила стакан сока в руке, а затем сделала глоток. — Только сейчас я с семьей не общаюсь, поэтому пошла на работу, чтобы обеспечивать себя самостоятельно.

Тимур промолчал, задумавшись о своем.

— А ты?

— Что я? — улыбнулся он.

— Чем твои родители занимаются?

Мне действительно было интересно. Я никогда особо не интересовалась информацией о своем «псевдо-парне». Родители говорили, а я не слушала. А то, что слышала— это так, общая информация. Например, что его семья богата и он уже руководит своей компанией, которая является дочерней компанией его отца. А ещё то, что он живет отдельно.

В общем, ничего особенного. К тому же, есть разница: одно дело — это услышать от родителей и совсем другое — от Тимура.

— Моя мама умерла. — Я вмиг пожалела о своем вопросе и хотела уже извиниться, но острый взгляд Демьянова остановил меня. — Даже не думай… Это случилось ещё в детстве, и я практически её не помню.

— Получается, что у тебя только отец?

Я порылась в задворках памяти и вспомнила, что родители точно говорили о том, что у его отца была жена. И я была уверена на все сто процентов, что речь шла о матери.

— Ещё мачеха, — нахмурился он. — Но у меня, что с отцом, что с ней плохие отношения.

— Почему? — быстро выпалила, подавшись вперед.

То, что у него разлад в семье, я слышала впервые. Отец не раз говорил, что у них хорошие отношения и они постоянно проводят время вместе. А это оказывается совершенно не так…

Я настолько глубоко задумалась об этом, что пропустила момент, когда Тимур наклонился ко мне и щёлкнул по носу.

— Любопытной Варваре нос оторвали.

— Я просто хочу узнать о тебе больше, — произнесла с обидой, потирая нос.

— Тогда, правда за правду, — ответил он. — И для начала более доверительных отношений, ты расскажешь, почему у тебя плохие отношения с родителями.

— Тогда можешь не рассказывать.

Я протянула руку и схватила кусочек тарталетки.

— Ага, — вернул исходное положение парень. — Когда речь идет обо мне, то я должен раскрываться и выкладывать, а когда речь о тебе, то принцессу трогать нельзя.

Я тяжело вздохнула, признавая то, что он прав. Но рассказать сейчас какую-либо информацию о себе — это огромный риск выдать себя, а к этому я ещё не готова. Как бы мне не хотелось узнать больше о нем, придется повременить с этим.

И то, что я вообще хочу узнать Тимура поближе, заставляет меня внутреннее сжаться.

«Да, Ника. Пути назад уже нет, — мысленно подытожила. — Только полный вперед».

— Я ещё не готова, — честно призналась, скосив взгляд в сторону. — Мне тяжело открываться незнакомым людям.

— А с каких пор мы с тобой незнакомы?

Тимур придвинулся ближе ко мне и между нами остались нещадные сантиметры. Он взял мои руки в свои, переплетая наши пальцы.

Сердце сделало кульбит, а в животе начало что-то трепетать.

Надеюсь, что это тараканы, а не бабочки. Боже, я пропала. Вызывайте МЧС или скорую помощь. А лучше все вместе.

— Я тебя знаю совсем ничего.

Врала. Нагло врала.

Если бы он знал, кто я на самом деле, то боюсь даже подумать, чтобы тогда было. Но ведь не знает. Значит я могу говорить что угодно и плевать на то, чем это обернётся в будущем.

Мне казалось, что я сейчас не следую указам родителей, а просто провожу время с парнем. С молодым человеком, к которому действительно начинаю что-то чувствовать и глупо это отрицать.

Когда я изо всех сил прикладываю усилия, чтобы возвести между нами стены, он упорно их рушит. Пытаюсь убежать, он догоняет. Настойчиво доказываю себе, что ничего не чувствую и что он обыкновенный мажор и бабник — Тимур не даёт мне ни единой попытки осознать это.

Последнее отрезвляет.

Я вспоминаю о Лике, которая ждёт его в одном из домиков. А также о той блондинке из бутика. Кто знает, сколько ещё у него девчонок, которым он также, сидя на пледе, рассказывает интересные истории и делает комплименты. Уже молчу о невесте… То есть, о себе, которая, по его мнению, учится в Лондоне.

На кончике языка вертится вопрос: как он уживается со своей совестью? Но понимаю, что ещё не время. Рано раскрывать все карты.

«Более того, Тимур тебе ничего не обещал», — шепнул внутренний голос и на душе стало еще тоскливее.

Я захотела выдернуть свои руки, но он не дал мне этого сделать. Не только вцепился намертво, так ещё и дёрнул меня на себя и я приземлилась аккурат в его объятья.

— Чт..т..о ты дел..? — он прижал свой палец к моим губам, вынуждая замолчать.

— Ты всегда можешь обижаться на меня, но никак не отдаляться, — интимным шёпотом произнес на ухо. — Я всегда чувствую, когда ты начинаешь выпускать свои колючки.

А затем его губы прижались к моим и все возмущения, которые вертелись на языке, мигом были