Адвокат дьявола - Моррис Уэст

Но поначалу собственные страхи показались ему беспочвенными. Графиня вела себя как радушная хозяйка, искренне обрадованная его приходом. В улыбке художника не было привычного сарказма, и тот с радостью подхватывал любую тему.

За аперитивом говорили о погоде, местных обычаях и закате неаполитанской школы художников. За супом перешли к Риму, и Блэк поведал весьма пикантные истории о том, сколько берет тот или другой критик за положительный отзыв о выставке. Рыба перевела разговор на Ватикан и политику, возможный исход предстоящих выборов. Вино развязало доктору язык, и он разразился длинным монологом:

– …Последний раз христианские демократы победили благодаря святошам и американской денежной помощи. Церковь пообещала проклясть всякого католика, который отдаст голос за коммунистов, а Вашингтон помахивал перед избирателями толстой пачкой хрустящих купюр. Люди хотели любой ценой получить мир и хлеб, Ватикан же оставался единственным итальянским институтом, не утратившим морального доверия. Но у нас по-прежнему самая сильная коммунистическая партия за пределами России и удивительный разнобой в стане тех, кто голосовал под флагом Ватикана. Так чего ждать от ближайших выборов? Демократы, конечно, удержатся, но потеряют часть голосов, которые отойдут левым партиям. Монархисты что-то приобретут на юге, а коммунисты так и останутся опорой недовольных.

– Но чем будет вызвана потеря голосов христианскими демократами? – осведомился Николас Блэк.

Мейер картинно пожал плечами:

– Отсутствием результатов. Реформ нет, число бедняков и голодных не уменьшается. Нет стабильности в развитии промышленности, которая поддерживается на плаву лишь притоком американского капитала да помощью банка Ватикана. Рост национального дохода практически не сказывается на жизненном уровне огромного большинства населения. Но он достаточен, чтобы успокоить финансистов и обеспечить практически такой же расклад голосов на выборах. Вторая причина состоит в том, что Ватикан подрывает доверие к себе все более тесным сотрудничеством с партией. Папа увлекся политикой. Он хочет одним выстрелом убить двух зайцев: владычествовать над небесным царством и обладать большинством в земном парламенте. В Италии он может этого добиться, но придется заплатить немалую цену – вырастут антиклерикальные настроения в его собственной пастве.

– Италия – забавная страна, – кивнул Блэк. – Тут полно женщин, которые ежедневно причащаются, и мужчин, принадлежащих к полудюжине разных орденов. И все цитируют древнюю поговорку: «Tutti i preti sono falsi». Все священники – обманщики. Это забавно, но чертовски нелогично.

Мейер рассмеялся и развел руками.

– Мой дорогой друг, что может быть логичнее. Чем больше становится священников, тем чаще проявляются их недостатки. Клерикальное государство существует во вред и верующим, и неверующим. Я не верю, что все священники – лжецы. Мне приходилось встречать очень хороших священников. Но я, тем не менее, стою на антиклерикальных позициях. Латиняне в своих рассуждениях основываются на логике. Они готовы допустить, что святой дух направляет Папу при решении вопросов морали и веры. По никогда не согласятся, что он определяет и процент учетной банковской ставки.

– Раз уж речь зашла о священниках, – подала голос Анна-Луиза. – Я все думаю, каким окажется этот монсеньор Мередит.

Как сразу понял Мейер, ранее была прелюдия, теперь же они подошли к ключевой теме, ради которой, собственно, его и пригласили на обед. Но он не собирался делиться с ними своими мыслями.

– Вы имеете в виду нашего римского инквизитора? А какое мне дело? Он придет и уйдет. Вот и все. У меня полно своих забот, которые я хотел бы обсудить с вами, графиня.

– Что это за заботы? – нахмурилась Анна-Луиза, недовольная тем, что доктор ловко увильнул в сторону.

– У Мартино, кузнеца, сегодня был удар. Он парализован и совершенно беспомощен. Его семье необходима поддержка. Не могли бы вы ссудить им небольшую сумму и взять двух девочек в прислуги? Терезина и Розетта уже подросли и могут работать.

К его удивлению, графиня тут же согласилась:

– Ну, разумеется. Это самое меньшее, что я могу сделать для них. В последнее время я много думала о молодежи. Делать им тут нечего, а если они и уезжают, то кончают на улицах Реджо или Неаполя. Может, нам следует возродить ваши давние планы, доктор, и найти им работу здесь.

– Хорошая идея, – осторожно ответил Мейер, еще не зная, куда она клонит. Но уже следующая фраза расставила все по своим местам:

– Взять, к примеру, Паоло Сандуцци. Ники говорит, что мальчик умен и способен на многое. Я определю его в помощники садовников. Его мать, несомненно, найдет применение лишним деньгам.

Мейера заманили в ловушку. Доктор принял подачку и теперь они ожидали, что он будет с ними заодно. Не возражая, Мейер кивнул.

– Если ему найдется работа, почему нет? Разумеется, предварительно вам нужно переговорить с его матерью.

– Почему? – спросил Николас Блэк.

– Потому что он – несовершеннолетний, – Мейер выразительно посмотрел на художника. – И по закону Нина Сандуцци – опекун Паоло.

Блэк покраснел и уткнулся носом в бокал. Анна-Луиза не могла не улыбнуться:

– Вас не затруднит, доктор, попросить Нину прийти завтра ко мне?

– Я, конечно, попрошу, но она может и не прийти.

– Не слишком ли мнят о себе эти голоштанные крестьяне! – сердито воскликнул Николас Блэк.

– Мы – странный народ, – холодно ответил Мейер. – Чтобы понять нас, нужно время.

Анна-Луиза ничего не добавила, но знаком приказала слуге налить вина и подавать мясо. Она изложила свою точку зрения. Мейер ее понял, а если Ники хочется пикироваться с евреем, она с удовольствием поприсутствует, но не более того. Однако Мейер тут же втянул ее в разговор.

– Сегодня я получил от епископа письмо. Он просит меня стать лечащим врачом монсеньора Мередита, пока тот будет находиться в Джимелло Миноре. У монсеньора карцинома. Он скоро умрет.

– О боже! – выдохнул Николас Блэк. – Только этого нам и не хватало.

– Вы пригласили его, Ники, – раздраженно воскликнула графиня, – И мне непонятно, чем вы недовольны.

– Я думал о вас, дорогая… но… Больной в доме – большая обуза…

– У меня есть свободная комната, – вмешался Мейер. – Там не столь комфортабельно, но жить можно.

– Я не хочу слышать об этом, – резко ответила графиня. – Он остановится здесь. Слуги будут ухаживать за ним, а вы – приезжать по мере необходимости.

– Другого я от вас и не ожидал, – кивнул Мейер, без тени иронии в голосе.

Принесли мясо, подали вино, и какое-то время они ели молча, подводя итоги словесной перепалки. Наконец графиня положила вилку на стол.