Сказки народов Азии - Николай Никулин

Время шло. Пробила третья стража, потом четвертая, но колокол все молчал.

Рассвет уж совсем близок, но молчит по-прежнему колокол.

— Если хочешь убить, убивай скорее, все равно в пустом храме никто не позвонит! — не выдержал юноша.

— Уговор есть уговор, — отвечает змея. — Подождем до рассвета. Глядишь, и зазвонит колокол.

— Убей меня, — перебил змею юноша, — нет сил больше ждать!

Тэ-эн! — раздалось вдруг. Неужели ослышался? Тэ-эн!

— Звонит, звонит колокол! — вскричала змея.

И снова: тэ-эн!

Расслабила змея свои кольца.

— Отпускаю тебя, юноша, иди куда хочешь.

Стрелой вылетел юноша из дома — и бежать без оглядки. Обернулся — нет никакого дома под черепицей. Лишь густая трава растет на том месте да деревья высятся. «Странно», — пробормотал он и стал подниматься на гору.

На склоне горы увидел он заброшенный храм. Пусто в храме, на стенах толстый слой пыли. Кинулся юноша к колоколу, чтобы узнать, кто же звонил, а под колоколом — мертвый фазан. Голова разбита, клюв раздроблен. Понял юноша, что в колокол звонил фазан, которого он спас.

Поднял он осторожно мертвого фазана, и из глаз у него брызнули слезы.

— Спасибо тебе, мой спаситель. Если бы не ты, не было бы меня в живых, — сказал юноша и долго еще плакал над мертвой птицей, а потом бережно предал своего друга земле.

Кхончхи и Пхатчхи

Корейская сказка

Перевод Вадима Пака

одной провинции жил крестьянин с женой. Жили они дружно и счастливо. Лишь одно огорчало их: не было у них детей. Наконец у крестьянина родилась дочь, и назвали ее Кхончхи.

А всего через сто дней после ее рождения мать вдруг умерла. Стал отец один растить маленькую дочку.

Прошло четырнадцать долгих лет, выросла Кхончхи и стала красавицей, равной которой не было во всем поднебесье. А как она была скромна, как умна! Всюду только и говорили о добром нраве девушки!

Женился отец Кхончхи во второй раз, а у новой его жены была своя дочь — Пхатчхи. И мачеха и ее дочь были очень злыми, невзлюбили они скромную и ласковую Кхончхи.

Настали для Кхончхи тяжелые дни. Все свое время она проводила теперь в непосильной работе и слезах. А слабовольный отец во всем слушался своей новой жены.

Однажды мачеха вручила Кхончхи деревянную тяпку и приказала ей взрыхлить каменистое поле, а родной дочери Пхатчхи дала железную мотыгу и велела взрыхлить песчаное поле рядом с домом.

Пришла Кхончхи на каменистое поле, только принялась за работу — деревянная тяпка мигом сломалась. Горько заплакала Кхончхи. Вдруг предстала перед ней черная корова — дух ее умершей матери — и дала девушке железную мотыгу. С мотыгой-то Кхончхи без особого труда взрыхлила все поле.

На другой день мачеха заставила Кхончхи наносить воды в огромный глиняный кувшин, а дно-то у кувшина дырявое! Как наполнишь его водой? Старалась Кхончхи, старалась, совсем из сил выбилась, да все впустую.

Вдруг прискакала к ней огромная жаба:

— Сейчас помогу тебе, Кхончхи!

Залезла жаба в кувшин, плотно закрыла собой дыру, и Кхончхи легко наполнила кувшин водой.

Вот однажды собрались мачеха с Пхатчхи на свадьбу. Мачеха и приказывает Кхончхи:

— Хочешь пойти с нами, поспеши перебрать мешок риса и мешок проса.

Горько заплакала Кхончхи от обиды и воскликнула в сердцах:

— Почему я такая несчастная, в чем провинилась, за что мне столько бед?

Тут, откуда ни возьмись, небожительница появилась:

— Не печалься, Кхончхи. Я помогу тебе! Знаю, у тебя доброе сердце.

Позвала она воробьев, стали птицы очищать рис от шелухи.

— Очищай, но не ешь! Очищай, но не ешь! — чирикают.

Быстро перебрали они целый мешок риса. Легко разделались и с просом. Справила Кхончхи все дела и бегом на свадьбу. А тут ручеек на пути! Только хотела она перепрыгнуть, как услышала позади громкий шум. Это приближались носильщики с паланкином камсы[25]. Обернулась девушка и от испуга уронила в речку котсин[26]. Так и убежала на свадьбу в одной туфельке.

Подошел камса к ручью и увидел в воде красиво вышитую котсин. Взял ее, а как вернулся домой, приказал найти владелицу этой туфельки — решил камса взять ее в жены.

Узнали об этом злая мачеха и Пхатчхи и замыслили черное дело. Позвали они Кхончхи погулять по берегу озера да и столкнули бедную девушку в воду.

Переоделась Пхатчхи в платье Кхончхи и пошла в дом камсы. А тот сразу заподозрил что-то неладное.

— Отчего лицо у тебя так потемнело? — спрашивает.

— Перегрелась на солнце, — ответила Пхатчхи.

— А почему ты рябой стала?

— Спешила к тебе, упала на рассыпанный горох, вот и остались следы на лице.

И обманутый камса принял злую Пхатчхи за Кхончхи.

Прошло несколько дней. Гулял как-то камса у озера, видит — цветок лотоса на воде качается. Сорвал он цветок, поставил в кувшин с водой у себя в комнате, стал ухаживать за цветком, то и дело любовался им.

А вот стоило Пхатчхи пройти мимо цветка, листья лотоса тут же цепляли ее за волосы.

Разозлилась Пхатчхи и бросила лотос в печь. Стала старушка служанка затапливать печь, видит, всеми цветами радуги играет в печке красивое ожерелье. И вдруг это ожерелье превратилось в Кхончхи. Рассказала девушка, что случилось с ней, просит старушку позвать камсу в гости да накрыть для него стол с угощением.

Пришел камса в гости, уселся за стол, только хотел палочками взять кусочек кимчхи[27], а одна палочка короче другой — никак не подцепишь кимчхи! Разозлился камса, бросил на пол палочки и ну отчитывать старуху!

А тут из-за ширмы раздается голос:

— Вы, господин камса, сразу приметили, что палочки неодинаковые, а одного человека от другого отличить не смогли!

Услышал эти слова камса и понял, что обманули его злая мачеха и Пхатчхи. Тут же велел он наказать их, а сам зажил счастливой жизнью с милой и доброй Кхончхи.

Как жаба победила страшного змея

Корейская сказка

Перевод Вадима Пака

лучилось это давным-давно. Жили тогда на свете мать с дочерью, и были они совсем бедные. Однажды в дождливый день подобрала дочь жабу и приютила у себя в доме, возле печи положила. Жалела ее девушка, едой своей делилась с ней. А жаба росла не по дням, а по часам и скоро стала с большую собаку. И чем больше она становилась, тем меньше еды доставалось девушке, но бедняжка ни разу не сказала жабе ни слова упрека.

А около деревни, где жила девушка, с давних пор поселился громадный змей, каждый год требовал он в жертву по девушке. А не принесешь жертву, на деревню навалятся страшные бедствия. Много людей и животных погибло из-за змея.

Вот пришла очередь и девушке идти к змею на съедение. Горько жаловалась она жабе на свою судьбу, прощалась с ней.

Отвели односельчане девушку к пещере змея, оставили ее там, а сами разбрелись кто куда. Да не видит девушка, что жаба-то за ней скачет, зажмурила, бедная, глаза и ждет смерти.

Вышел змей из логова, вот-вот съест бедняжку, вдруг видит, огромная жаба заслонила собой девушку. Завязалась тут жестокая схватка. Ждет девушка смерти, глаз открыть не смеет. Вдруг что-то как грохнет! Открыла девушка глаза и что же видит? Лежит у пещеры змей бездыханный, а перед ним — мертвая жаба.

Поняла девушка: погубила жаба змея, ценой своей жизни спасла ее.

Жадный Пак

Корейская сказка

Перевод Вадима Пака

авным-давно жил на свете старик Пак. Что бы он ни увидел, все забирал себе, и все ему казалось мало.

Однажды попала в его капкан белка, да не простая белка, а золотая. Обрадовался Пак, и вдруг заговорила белка человечьим голосом:

— Отпусти меня, не убивай. За это я отплачу тебе.

— А чем отплатишь? Сделай-ка так: пусть все, к чему я ни притронусь, превращается в серебро. Тогда отпущу тебя, — сказал жадный Пак.

— Хорошо, будь по-твоему, — пообещала белка.

Дотронулся Пак до капкана, смотрит, капкан серебряным стал. Отпустил тогда старик белку и вернулся домой. От радости не знал, что и делать.

Потянул он дверь, а она тотчас серебряной стала. Хотел у порога обувь снять, а она — серебряная. Дотронулся рукой до циновки, и она стала серебряной.

Пак от жадности потерял голову: бегает по дому и все, что ему на глаза попадается, в серебро превращает. Наконец утомился и решил поесть. Но что это? Вся еда в серебро превращается. Дотронется Пак до чашки с рисом, возьмет в руки палочки — все серебром оборачивается. Голоден Пак, так бы и съел что-нибудь, а не может.

— Это ничего. Зато теперь у меня несметные богатства! Все будут завидовать мне, — тешил себя жадный Пак.