Лики контакта - Павел Молитвин

— Понятия не имею, — признался я. — На меня-то идея об оплодотворяющей роли женщин в творчестве мужчин не произвела особого впечатления. Образ музы, стоящей за спиной Орфея или Гомера, традиционен, а констатация очевидного факта…

— Но не общепризнанного! — прервала меня Александра, шутливо погрозив пальчиком.

— «Для истины достаточный триумф, когда ее принимают немногие, но достойные; быть угодной всем не ее удел», — изрек я. И, чтобы не присваивать чужих лавров, пояснил: — Мысль эта принадлежит Дени Дидро и кажется мне разумной.

— Ну, если уж на то пошло, новых идей в «Розе мира» вообще немного, и они показались мне, мягко говоря, сомнительными. Мысль о Вечной Женственности как одной из ипостасей Бога тоже ведь не нова. Она ярко выражена в религии индуистов, это одна из краеугольных основ уикканской веры.

— Какой? — спросил я, чувствуя себя полным профаном.

— Уикканской. Приверженцы Уикки полагают, что нынешние религии негармоничны, поскольку провозглашают единственным божеством Бога Созидателя. Они считают, что если большинство растений и животных, не говоря уже о людях, двуполы, то это отражает природу создавших их божеств. Или одного божества, которое имеет две ипостаси — мужскую и женскую. Поэтому уикканцы поклоняются Богу и Богине. По существу, они вернулись к древней языческой традиции, где в пантеонах божеств были особи как мужского, так и женского пола. Не смотрите на меня так, я знаю коечто об Уикке только благодаря своей подруге, которую от избытка свободного времени потянуло к божественному: И вот нашла себе веру по вкусу. Пыталась и меня приобщить, да без толку.

— Почему?

— Зачем это мне, Иван? Религия — она ведь как посох хромому. А я на ногах крепко стою. В подпорках и костылях не нуждаюсь. В жизнь вечную не верю, да и не хочу ни в христианский бесполый рай, ни в мусульманский, где от гурий-лесбиянок, как на зоне, не отбиться. — В лице Александры что-то дрогнуло, и на миг проступили всё ее тщательно скрываемые четыре десятка не слишком-то легких и сладких лет. — Что это мы, Ваня, все «выкаем» и «выкаем»? Может, пора уже на «ты» перейти? Без брудершафтов, в рабочем порядке? Ваня и Саша, это как-то душевнее, чем Иван и Александра.

— Хорошо… Саша. Можно и на «ты», — согласился я, в полной уверенности, что без брудершафтов мы все равно не обойдемся.

Внештатных сотрудников БД У называют порой «хахалями напрокат», «кобелями навынос», «альфонсами» — и это еще самые пристойные ярлыки, которые на нас клеют. Доля истины в ник имеется, потому что любовная составляющая является важным элементом нашего общения с клиентами. И это закономерно, ведь любовь — сильнейшее из чувств, и даже суррогат его лучше, чем полное отсутствие оного. Альбер Камю в «Возвращении в Типаса» писал: «Если вам посчастливилось однажды испытать сильную любовь, всю свою жизнь вы будете снова и снова искать этот жар и свет». Ну что ж, наши гостьи, как и все обделенные любовью люди, ищут ее и, не находя, вынуждены довольствоваться тем, что им предлагает жизнь. Мудрец Леонардо да Винчи замечательно сказал некогда: «Если не можешь иметь то, что любишь, — люби, что имеешь». Проще всего это осудить, но осуждать вообще проще всего. Однако осуждать, не предлагая позитивного решения, — занятие пустое и неблагодарное.

Решение, которое предлагает состоятельным клиентам БДУ, — не идеальное, оно лишь одно из многих возможных, тоже, увы, далеких от совершенства. Во всяким случае, клиент не покупает кота в мешке. Ему предлагается файл с фотографиями и кратким досье внештатных сотрудников, из которых он может выбрать то, что его заинтересовало. Причем выбор делается, как я понимаю, не только и, может быть, даже не столько исходя из внешней привлекательности гида, сколько из суммы факторов, в которые входят: место работы, должность, хобби, круг интересов и привычек. Среди моих коллег из БДУ есть ученые, художники, артисты театра и цирка, подводники и преподаватели вузов. Я не знаю, по какому принципу администрация БДУ набирает внештатных сотрудников, но одно могу сказать с полной уверенностью — дураков среди них нет. Как нет, по понятным причинам, верующих, больных, чиновников госструктур и представителей нашей славной милиции.

У каждого из нас свои методы развлекать клиентов, своя манера общения, и я лично предпочитаю не форсировать события, предоставляя гостье решать, что и когда она хочет получить. По-видимому, Саша это поняла и, когда мы покончили с ужином в «Тихой ночи», сказала, что хочет напроситься ко мне в гости. Идти до гостиницы далеко, за руль мне после выпитых коктейлей лучше не садиться, а раз уж я живу неподалеку, какой смысл вызывать такси?

Я согласился, что лучше пройтись по городу пешком, и мы двинулись в путь. Помнится, я даже читал ей стихи. Всякие. Разные. Если мужчина бессознательно не втягивает живот и не распускает павлиний хвост при виде хорошенькой женщины — можете быть уверены: у него проблемы либо со здоровьем, либо с половой ориентацией.

— Недурное гнездышко, — промурлыкала Саша, осмотревшись в моем двухкомнатном логове. — Очень даже…

Я не стал говорить, что, дабы расплатиться за это гнездышко, мне пришлось устроиться работать в БДУ, и работа эта поначалу меня не слишком радовала. Вместо этого я достал бутылку токайского, бокалы, свечи в тяжелых, медных подсвечниках и принялся рыться в дисках, выбирая что-нибудь умиротворяющее.

К тому времени, как я сервировал стол, подходящий для последнего возлияния, Саша вышла из ванной, закутанная после душа в пушистый тигровый халат. Я горжусь тем, что в шкафу у меня висит больше двух дюжин халатов. Любезно предлагая гостье принять после дороги, прогулки по городу или посещения театра душ, я раскрываю шкаф и, глядя, как она перебирает халаты, чувствую себя наверху блаженства. Что может быть приятнее, чем сделать человеку маленький сюрприз?

Моя коллекция халатов кладет обычно конец всяким колебаниям, ежели таковые имеются. И позволяет лучше понять характер гостьи. Одна необыкновенно милая дама, заглянув в мой шкаф, с испугом спросила: «Неужели вы всех их убили?» — после чего мы хохотали минут десять, и шутка эта явилась камертоном, задавшим тон всему нашему последующему общению. Другая, взглянув на мое собрание халатов, заявила, что среди них нет подходящего ей: алого с золотыми драконами — и вышла из душа голышом, разрисованная губной помадой, зубной пастой и карандашом для подведения глаз. Алый, с золотыми драконами халат она прислала мне через месяц после того, как я отвез ее в аэропорт.

Саша, выбрав тигровый халат, задумчиво сказала:

— Рано или поздно это случится. Но если поздно, то лучше не надо.

— Ну почему же? Лучше поздно, чем никогда, — оптимистично отозвался я, не слишком понимая, что она имеет в виду.

— Спорное утверждение. Порой бывает, что лучше никогда, чем поздно. Желание, исполнившееся после времени, приносит горечь вместо радости.

— Ну например?

— Вспомни хоть «Руслана и Людмилу». Наина в конце концов полюбила Финна, и это сильно осложнило и попортило ему жизнь. Ну, я пошла в душ…

Выйдя из ванной в тигровом халате, Саша продолжила осмотр моего логова и, когда я появился после душа в темно-синем, искрящемся мелкими звездочками халате, как раз добралась до полок, на которых стояла подборка «ЧАДа» за десять с чем-то лет.

— Неужели, дав подписку о неразглашении, ты больше не возвращался к тому случаю в Мартыновке?

— Нет, — сказал я, разливая токайское по бокалам.

Разумеется, я лгал. Но после того, как в Мартыновке начались аресты и по городу поползли нехорошие слухи, я зарекся говорить с кем-либо о моей злосчастной статье и всем, что имело к ней хоть какое-то отношение.

Разумеется, я знал кое-что, ибо именно любопытство или, лучше сказать, природная любознательность как раз и удерживала меня в «ЧАДе». И это «кое-что» мне решительно не нравилось. Еще меньше мне нравилось то, что о случае в Мартыновке меня спрашивала чуть ли не каждая гостья, и в конце концов это должно было кончиться плохо.

— Ладно, парубок, не журысь! Прости мне девичье любопытство и расскажи что-нибудь, например, про снежного человека. Или про восточносибирскую Несси. А лучше, — легкомысленно махнула рукой Саша, — выпьем-ка мы за стольный град Петров, где водятся мужчины, имеющие сногсшибательные коллекции халатов!

Меня разбудила тихая и мелодичная трель ноутбука. Обычно я сплю крепко, особенно после нескольких коктейлей и бурных постельных танцев с симпатичной женщиной, да и легли мы вчера не рано. Но что-то в поведении Саши меня, видимо, сильно встревожило, раз подсознание дало команду проснуться. Несколько минут я лежал неподвижно, не открывая глаз, прислушиваясь к доносящимся из соседней комнаты звукам. Определенно это был нежный шелест клавиатуры. Итак, Саша решила подоить мой ноутбук на предмет интересующей ее информации. Естественно, ей нужны были файлы о происшествии в Мартыновке.