Хрустальное сердце - Татьяна Корсакова

— Я ревную?! — Лора всплеснула руками. — Тебя — к этой колхознице?!

— Ревнуешь!

— Чушь! Ты слишком многое о себе возомнил, Легостаев!

— Ревнуешь, ревнуешь, — улыбнулся он.

— Она же никто, пустое место. Как можно ревновать к пустоте?

— А по мордасам меня пошто била, барыня? — прогнусавил Макс.

— А по мордасам била за вранье!

— А девку-чернавку кулаком пошто?

— А чтоб не расслаблялась! Ладно, ерунда это все. — Лора махнула рукой. — Ты мне лучше скажи, Солодовникова теперь точно посадят?

— Не уверен, — честно признался Макс.

— Как это не уверен? Это же его рук дело! Это же он меня «заказал»!

— Лора, — сказал Макс терпеливо, — такие вещи очень трудно доказать.

— Но он же мне угрожал!

Макс пожал плечами:

— Это, к сожалению, не доказательство. Твое слово против его. И вообще, не стоило рассказывать об этом журналистам.

— Вот еще! — Лора воинственно тряхнула головой. — Теперь, когда вся страна в курсе, что Солодовников мне угрожал, он больше не посмеет со мной связываться. Он теперь под колпаком!

— Он может обидеться и натравить на тебя своих адвокатов.

— А пусть натравливает! Да я про него такое знаю, я его в бараний рог скручу, пусть только рыпнется!

— Ты у меня такая отважная, — сказал Макс с гордостью.

— Да, я такая, тебе со мной повезло!

Всю ночь Лиза не сомкнула глаз: вздрагивала от малейшего шороха, от телефонных звонков едва не теряла сознание. В утренних новостях показали коротенький сюжет о нападении на телеведущую Лору Лайт. Назвали даже имя предполагаемого заказчика преступления. Обещали в ближайшее время представить интервью с подозреваемым. О Максе Легостаеве не было сказано ни слова. От сердца отлегло. Макс ни при чем. Он добропорядочный гражданин, а не криминальный авторитет. А в том, что на Лору покушались, нет ничего удивительного. Наверное, у такой выдры полно недоброжелателей. Лиза потерла наливающийся фиолетовым синяк. И что только Макс в ней нашел?

Легостаев вернулся домой лишь к вечеру следующего дня, Лиза как раз закончила приготовление ужина.

— Ну, как дела? — спросил с порога.

Она пожала плечами, неуверенно улыбнулась — какие у нее могут быть дела? Стирка, уборка, готовка. Вот консультация пропала — это жалко.

Он словно прочел ее мысли, сказал:

— Обломались мы с тобой, Лизавета. Вот такой тихий у нас городок. Кстати, Полянский все равно отменил вчерашние консультации, не смог прилететь.

Лиза посмотрела на него вопросительно.

— Хочешь знать, когда он объявится?

Она кивнула.

— Сие пока тайна, покрытая мраком. Я утром звонил в центр, там ничего не знают. В Лондоне намечается какой-то съезд нейрохирургов, наш неуловимый гений обязательно должен на нем присутствовать.

Приплыли! Что ж ей так не везет? Вот только, кажется, начало все налаживаться, как тут же появились новые проблемы.

— Не кисни, Лизавета! — сказал Легостаев беззаботно. — Дождемся мы твоего профессора. Ты куда-нибудь спешишь? Не спешишь! Значит, поживешь у меня недельку-другую, поможешь по хозяйству. А мое обещание остается в силе.

Лиза задумалась. Жить недельку-другую у Легостаева ей не хотелось, особенно в свете минувших событий, но есть ли у нее выбор? Конечно, выбор есть всегда. Можно, к примеру, пойти бомжевать на Белорусский вокзал…

Пока она думала, Легостаев не сводил взгляда с ее лица. Небось с этим фингалом она чудо как хороша!

— Не обижайся на Лору. Хорошо? — наконец заговорил он. — Вообще-то она хорошая, только немного эксцентричная.

Класс! У них в Москве хамство принято называть эксцентричностью. Как же, интересно, здесь выглядят плохие люди, если хорошие похожи на Лору Лайт?

Лиза кивнула. Хорошая так хорошая…

— И не переживай. Как говорится, жизнь продолжается. Кстати, что у нас на ужин?

Макс оказался прав: жизнь, несмотря ни на что, продолжалась. К роли домработницы привыкать было сложно, но Лиза старалась. К тому же Легостаев относился к ней по-человечески, без барских замашек, свои пожелания формулировал предельно вежливо и корректно. Это радовало. Радовало и то, что он не отказался от своего намерения организовать ей консультацию у профессора Полянского. Так что оставалось потерпеть пару недель, а потом Макс отвезет ее домой, и жизнь вернется в наезженную колею. Если профессор сможет ей помочь, Лиза устроится работать по специальности, а если не сможет, ну что же, Иван Семенович наверняка не откажется от ее услуг…

В тот день Лиза пекла очередной «Наполеона» для Легостаева, когда совершенно внезапно выяснилось, что закончилось какао. Хочешь не хочешь, а нужно одеваться и топать в магазин: Макс признает только шоколадные торты.

А на улице опять ненастье — на сей раз слякоть и мокрый снег, — и так не хочется выходить из теплой квартиры. И что самое обидное, утром она уже была в магазине. Была и забыла купить это чертово какао.

На всякий случай, чтобы не забыть еще что-нибудь жизненно важное, Лиза распахнула холодильник, придирчиво изучила его содержимое. Заканчивалось растительное масло, и питьевого йогурта осталось всего две бутылки. Еще кофе на исходе, нет яблок и свежего хлеба. А часы показывают половину шестого вечера, до возвращения Макса с работы еще уйма времени, тем более что в последние дни он вовремя никогда не приходит, провожает свою драгоценную Лору. Она запросто успеет сбегать за покупками и допечь торт.

Лиза оделась, с тоской изучила переливающийся всеми цветами радуги синяк. Красота неописуемая! Не зря прохожие на нее таращатся. Эх, купить бы пудру или тональный крем, но в окрестностях легостаевского жилища нет ни одного магазина с дешевой косметикой, а тратить хозяйские деньги на дорогущее импортное средство не позволяет совесть. Хорошо, что уже стемнело, значит, на улице синяка никто не увидит, а в супермаркете придется потерпеть. Десять минут позора — и завтра можно вообще не выходить из дому…

Шопинг прошел относительно удачно: на Лизин синяк почти никто не обращал внимания, девочка-кассирша не в счет. Она уже возвращалась домой, груженная заполненными под завязку сумками, когда это случилось…

Лиза точно помнила, что начала переходить дорогу на зеленый свет — она никогда не нарушала правил дорожного движения, — когда из темноты вылетела черная, неприметная иномарка. Ослепительно яркий свет фар полоснул по глазам, в лицо полетели комья грязного снега. А потом кто-то с силой рванул ее за воротник шубы. Земля и небо как-то внезапно поменялись местами, и между землей и небом промелькнул и растворился в темноте черный бок машины. Близко-близко… Оказалось, что Лиза лежит посреди дороги и разорванные пакеты валяются рядом, а краснобокие голландские яблоки медленно катятся по «зебре».