Убийца избранных: Конрад (СИ) - Николай Белоусов

Глава 4 Часть 4

Размышляя о конфликтах, которые нарастают среди заговорщиков, о различных взглядах на те или иные вещи, Конрад шел по улицам, пытаясь осознать в какой из точек, из моментов ему будет наиболее безопасно. Конечно, безопаснее всего не вмешиваться, да и вообще забыть про свою миссию, но тогда придется жить с осознанием, что реки крови, которые прольются из-за избранных, будут также и на его совести. Он не остановил их, хотя знал. Ах, если бы он мог просто отдавать приказы, говорить кому и что делать, чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать. Это было бы в разы легче. И все эти переживания касались бы кого-нибудь другого, а он со временем бы позабыл и лишь отмечал появившиеся и пропавшие звезды.

В очередной раз дорога привела его к стройке храма. То ли слишком маленькой оказалась столица, то ли его постоянно сюда тянуло, как к месту забвения тоски, то ли он просто замечал его в отличие от других мест. Как бы то ни было, в ночи можно пройтись по лесам, проверить качество швов между кирпичами.

«Ночь — лучшее время для работы.» — Как когда-то говорил один его знакомый писарь.

Он остановился, чтобы рассмотреть, как изменился храм после его возвращения. Тщеславие играло внутри него, но он и не сопротивлялся. Страшно было подумать, что бы случилось, останься Расим в запое. Стены стали ниже, но из них исчезли перекос, грязные кирпичи, кривые швы, осколки в углах вместо нормальных кирпичей. Если продолжать в таком духе, то все получится и без участия его или архитектора, лишь бы контролировали рабочих. Хотя для этого можно было нанять совсем другого человека.

Но тут он нахмурился. Что-то здесь было не так. За время, которое он простоял, охранник так ни разу и не появился. Конечно, есть вероятность, что он заснул, но до этого никогда такого не случалось. Ни огней, ни каких других свидетельств того, что хоть кто-то бодрствует.

«Позвать стражников?» — подумал Конрад, но решил, что это подождет.

Если что-то случилось, и он может это поправить — он сделает, а нет, так позовет стражну. Никаких проблем.

Он вошел на стройку, аккуратно шагая между осколков камней, брошенных инструментов, лавок. В том коридоре, который вел к кабинету Расима, слабо мерцал свет. Это было настолько слабое свечение, что если бы оно в какой-то момент не прерывалось, Конрад бы и не заметил его.

Когда он подошел поближе, то услышал удар, скрип стула по полу, и сдавленный крик.

Конрад сглотнул, помедлил. Он мог бы сейчас просто уйти и наплевать, чтобы там ни происходило. Если он поучаствует, то это поставит его миссию под угрозу. В случае чего соврет, что спал в трактире, был в другом месте…

Но долго ли ему придется ходить с чувством вины? Год, два, десять лет, сорок, сто, всю жизнь? Одной виной больше, одной виной меньше. Для других оправдание хоть какое-то есть. Наверное. Но для этого…

Он закрыл глаза, сжал зубы и пошел вперед.

В кабинете Расима были четверо кроме него самого. Один держал лампу, другой обхватил шею архитектора и прижимал его к стулу, третий нагревал на свече длинную иглу. Четвертый просто стоял возле самого входа.

Расима привязали к стулу, в рот засунули кляп, пальцы его правой руки были вывернуты в разные стороны.

Конрад замер на мгновение. Его еще не заметили.

Троих он узнал — те самые, кто напал на него еще в переулке. Как их зовут? Плевать, не до этого. А четвертым был мальчишка. Тот самый, которому приходилось перекладывать за собой чуть ли не каждый кирпич.

Конрад ворвался в комнату, с ходу врезал парню локтем в челюсть. Раздался щелчок, который привлек внимание троицы. Их взгляды сопроводили обмякшее тело, а затем они уже смотрели на незваного гостя.

Мгновение и кинжал вошел одному в щеку, лезвие коснулось зубов, преодолело препятствие, затем Конрад рванул, разрывая рот человеку, держащему Расима.

Осколки зубов, вперемешку с каплями крови, посыпались на пол.

Вторым движением Конрад схватил спинку стула и опрокинул его. Архитектор что-то закричал, пытался удержаться, наклонился вперед, что и спасло его от удара затылком об пол.

Двое других вытащили оружие, только когда их друг уже валялся на полу и хватался за лицо.

К иронии судьбы, это оказался не тот, которому разрезал морду в прошлую встречу.

Конрад мог попытаться образумить их, предупредить, что он за одно с Халой, что если они навредят ему, то её планы придется корректировать. Он мог много что сказать, но успел бы? Послушали бы они его?

— Повезло. — Прохрипел тип, у которого на лице был шрам.

Увы, Конрад не согласился бы с этим.

Он отшагнул от этих двоих назад к кричащему, размахнулся ногой и ударил по затылку. Крики умолкли, но в этот самый миг те двое помчались на Конрада.

Вместо того, чтобы отступить, занять устойчивую позицию, он в последний миг бросился навстречу первому. Увернулся от ножа, вонзил свой кинжал в предплечье мерзавцу и рванул оружие по направлению к кисти.

Хрустнули кости, лопнули сухожилия, раздался крик, усиленный эхом.

Но в этот же миг, Конрада ощутил, как лезвие обожгло его ребра. Второй негодяй попал в него. С краю — лишь разрезал мышцы.

Боль еще не успела появиться, когда Конрад, опустил левый локоть на предплечье нападающего, прижал к себе и с разворота ударил по глазам.

Нож, словно карандаш в циркуле, очертил полосу на Конраде вплоть до середины груди, заскрежетал по ребрам, но так и не проник глубже.

— Глаза, мои глаза! — раздался вопль.

Конрад прихватил его за голову и ударил коленом в лицо.

Из четверых чужаков в сознании остался только один. Он как раз поднимал нож целой рукой.

Конрад не стал дожидаться, пока противник встанет, а потому схватил со стола пресс для бумаг и ударил тому в основание шеи, затем схватил за лицо и приложил об пол. Раздался хруст то ли плитки, то ли черепа, но вместе с этим наступила тишина.

Конрад вдохнул запах крови и разлитых чернил. Осмотрел происходящее, подошел к каждому из троицы и перерезал сухожилия на ногах. Затем приблизился к юноше.

Сделать то же самое и с ним? Проклятье. Парню от силы пятнадцать или шестнадцать лет. Просто дурак, который обиделся и решил отомстить.

Но тут он застонал, разлепил глаза, попытался встать, как ему на грудь опустилась нога.

— Лежать. — Прохрипел