Плененные любовью - Элейн Барбьери

А Чолентит подскочила к Аманде и, не успев отдышаться, протянула ей зеркальце, так и сияя своей круглой рожицей.

— Вот, смотри, Аманда! — произнесла она. — Смотри, какая ты красивая для Чингу!

Аманда охотно взяла зеркальце. С того дня как ее похитили из форта Эдуард, она могла видеть свое отражение только на поверхности пруда, и ей было очень любопытно узнать, как сказалась на ее внешности новая жизнь. Медленно поднеся зеркало к глазам, она была поражена увиденным отражением. Чтобы разглядеть себя получше, Аманда отодвинула руку и долго всматривалась в какое-то чужое лицо, на котором светились полные удивления огромные синие глаза, чей глубокий цвет подчеркивал непривычный золотистый оттенок кожи и сильно выгоревшие волосы, блестящими волнами ниспадавшие до самого пояса. Нинчич постаралась сделать вышивку на головной повязке в тон ее глазам. Внутренний голос шептал Аманде, что сегодня она выглядит так, как должна Выглядеть юная невеста храброго индейского воина.

Аманду больше не мучили мысли о прежней жизни, к которой нет и отныне не будет возврата. Она смогла сосредоточиться на будущем и на первой брачной ночи, которую предстояло провести в вигваме у Чингу. Сестры взяли ее за руки и торжественно повели обратно в деревню, мимо притихших индейцев, удивлявшихся ее красоте. Вот уже она оказалась у вигвама Чингу. Нинчич с серьезным, сосредоточенным лицом ввела ее внутрь и сказала:

— Чингу скоро придет к тебе.

Аманда покорно села на лежанку и застыла в напряженном ожидании. Она и сама не знала, долго ли просидела так, только вдруг услышала тихие шаги. При виде Чингу Аманда быстро встала.

Широко распахнутыми от страха глазами она окинула взглядом стройную фигуру индейского воина, стоявшего перед ней. Он тоже успел искупаться. В слабых отблесках огня в очаге его мускулистое тело отливало густой медью. Темные волосы были расчесаны, а длинную прядь, спускавшуюся на шею, согласно обычаю искусно заплели и украсили цветными раковинами. Черные блестящие глаза внимательно смотрели на Аманду. Красивое лицо не было раскрашено — явная уступка, так как Чингу знал, как пугают Аманду расписанные жуткими узорами лица соплеменников. А в эту ночь ему меньше всего хотелось бы ее напугать.

— Аманда. — Он выдохнул ее имя едва слышно, однако в напряженной тишине, повисшей в вигваме, оно прогремело как выстрел. — Не бойся меня. Иди сюда.

Чингу заключил в объятия неловкое, застывшее тело, стараясь развеять сковавший ее испуг. Еще шире раскрыв глаза, бедняжка не в силах была двинуть и пальцем, хотя и боялась разгневать Чингу непослушанием.

Он долго всматривался в ее лицо, потом ласково улыбнулся и спросил, положив руки ей на плечи:

— Аманда, разве ты еще не была близка ни с одним мужчиной?

Увидев, как она удивилась, он продолжил;

— Ты никогда не делила с мужчиной постель? Ты… — Чингу замялся в поисках нужного слова и наконец проговорил; — Ты девственница?

При виде яркого румянца, залившего нежные щеки, Чингу улыбнулся еще шире. Аманда смущенно кивнула. Он привлек к себе дрожавшую от напряжения девушку, прижал ее лицо к своей сильной, гладкой груди и прошептал, уткнувшись носом в светлую макушку:

— Я хочу тебя, Аманда, девственница ты или нет, но теперь, когда я уверен, что никто не успел познать тебя так, как сегодня познаю я, ты стала для меня желаннее вдвойне. — И он продолжал, немного отстранившись, чтобы видеть ее лицо: — Я много раз делил ложе с женщиной, но в некотором смысле меня также можно считать девственником. Мне еще ни разу не приходилось быть близким с любимой женщиной, потому что я не любил никого, пока не повстречал тебя. А значит, для нас обоих такое случится впервые, и нам вместе придется учиться любить.

Чингу охватила удивительная нежность к этому беззащитному, покорному созданию, и каждое его прикосновение было полно любви и ласки. Он не спеша развязал ее платье и снял его, негромко приговаривая:

— Ты такая красивая в своем свадебном наряде, Аманда. — Однако при виде открывшегося его взору юного нагого тела его низкий голос совсем осип, и он продолжил: — Но теперь ты стала еще прекраснее!

Его пылающий взгляд скользил по молочно-белой коже, которая словно светилась в сумраке, царившем в вигваме. Чингу смотрел и не мог налюбоваться божественным, хотя и искаженным от страха лицом, стройной нежной шеей, хрупкими округлыми плечами и маленькими грудями, увенчанными острыми розовыми бутонами сосков, которым еще предстояло достичь своего полного расцвета от интимной, возбуждающей ласки. А Чингу все смотрел на неправдоподобно тонкую талию, на стройные, но уже набравшие округлость бедра, на золотистый треугольник курчавых волос внизу живота, под которым таился источник влечения, страсти и наслаждения.

Одним скользящим движением Чингу сбросил с себя набедренную повязку, и глазам Аманды впервые предстало мужское тело, готовое к любви. Она с таким удивлением уставилась на его напряженную плоть, что Чингу едва не рассмеялся. Сдерживаясь, он осторожно подхватил невесту на руки, отнес на лежанку и улегся рядом.

Крепко прижимая к себе се горячее тело, он принялся ласкать его. Он хотел, чтобы Аманда немного пришла в себя.

— Аманда, я полюбил тебя сразу, как только увидел в форте Эдуард. И сразу понял, что, если даже смогу убежать, ни за что не расстанусь с тобой, потому что на свободе окажется только мое тело, а душа по-прежнему останется в плену у тебя.

— Но ты же пригрозил, что убьешь меня, если я подниму тревогу, и потом так жестоко обращался со мной, заставляя идти как можно быстрее!.. — Аманда замолчала, только сейчас сообразив, что осмелилась высказать вслух давнюю обиду.

— Да, Аманда, я говорил так, но это была лишь пустая угроза, потому что если бы я и правда убил тебя, я бы и себя лишил жизни. — Он помолчал и ответил на второй ее упрек: — Разве тебе не известно, как принято поступать с заложниками, которые не могут передвигаться достаточно быстро? — Чингу прочел ответ на ее испуганном лице и продолжил: — Мне не хотелось оказаться перед выбором между твоей жизнью и жизнью Сакачгука, самого преданного моего друга.

Скоро Аманда успокоилась. А Чингу, лаская ее, говорил;

— Аманда, у моего народа есть сказка про давние-давние времена, когда были сотворены первые индейцы и один из них жил очень, очень далеко от своих собратьев. Он не умел обращаться с огнем и ел одни коренья, плоды и орехи. Этот индеец очень тосковал в одиночестве. В конце концов ему надоело копаться в земле в поисках корешков, и он много дней провалялся на солнце, предаваясь мечтам, а когда наконец очнулся, то увидел, что рядом кто-то стоит, и поначалу сильно испугался. Но когда это существо заговорило, сердце индейца возликовало, потому что перед ним стояла женщина — белая, с длинными светлыми волосами, совсем не такими, как у индейцев. Он попросил ее подойти поближе, но она отказалась, и всякий раз отступала, стоило ему шагнуть в ее сторону. Тогда индеец сложил для нее песню о своем одиночестве и умолял не покидать его. В конце концов женщина смягчилась и пообещала, что если он станет делать все в точности так, как велела она, то никогда не расстанется с ней. И индеец поклялся, что все исполнит.