В любой гадости ищи свои радости - Люба Штаний

большее, чем просто увечья, уродство. Способность радоваться и рисковать. Умение если не видеть,

то хотя бы принимать странности других.

Пожалуй, наравне с этим несколько раз проскальзывали жестокость, цинизм и озлобленность, но,

будь иначе, это было бы даже странно. Не уверенна, что окажись на его месте я так уж была бы

расположена к окружающим, не ‘облагодетельствованным’ природой столь же издевательски щедро.

Как бы то ни было, то, что Алехандро – человек, да ещё и мужского пола, в полной мере осознала

лишь, когда изломанный, жуткий бурый ком его тела вдруг ужалил яростным жёстким взглядом.

Честно говоря, пробрало до костей. Будь я в своём нормальном облике, наверняка осела бы кулём на

мокрую землю и попыталась отползти, а так... Так только попятилась, оскалив зубы и угрожающе

склонив голову.

Горбун кое-как выпрямился и, молча развернувшись, побрёл в лес. Выдохнув, я осторожно, чуть ли

не на цыпочках, двинулась следом. Хороший или плохой, он – единственный мой спутник в этом мире.

По крайней мере – пока.

*

Весь оставшийся день мы шли. Горбун был мрачен и чем-то расстроен, но не ругался и только

упрямо толкал вперёд тот набор костей и мяса, что был у него в наличии. Попривыкнув к порывистому

дёрганью, которое представляла собой его, с позволения сказать, походка, я дивилась другому.

Откуда столько сил?

У меня, здоровой в прямом смысле слова кобылы, уже давно язык был на плече. Хотелось есть,

пить и састь. Я то и дело спотыкалась, думая лишь о привале, а зомбик всё пёр и пёр вперёд. Молча,

упрямо, вопреки всему.

Только один единственный раз он снизошёл до разговора, когда я споткнулась и упала на

подогнувшиеся передние ноги. Обозлившись, я уселась прямо на землю, всем своим видом

демонстрируя усталость.

Алехандро остановился, посмотрел на меня и тяжело вздохнул:

– У нас совсем нет времени на отдых. Мы и так слишком много потеряли его утром. Прости, – и,

развернувшись, потопал дальше.

Какое-то время я ждала, что он притормозит или вернётся. Если не за мной, так хотя бы за сумками,

но вскоре стало ясно – не дождусь. Пришлось не только подниматься и догонять вонючего мучителя,

но и молчаливо снести ехидный, полный самодовольства, смешок кошмарика, когда всё-же

поравнялась с ним. Вот зараза! Знал, что делал.

Ближе к вечеру лес закончился и перед нами выросли серые скалы, полускрытые в пелене дождя.

Тучи скрывали вершины и громоздились друг на друга, а впереди простирался ровный, как

бильярдный стол, луг. Правда, имейся тут шары, они все скатились бы на нас и бильярд обернулся бы

игрой в кегли, настолько крутым был подъём.

Я покосилась на спутника, в надежде, что хоть сейчас-то он объявит привал и позволит отдохнуть и

обсохнуть у костра.

– И не мечтай, – хмыкнул он мрачно, – до ночи ещё несколько часов.

Скрипя зубами от злости, я брела поодаль от подскакивающей фигуры и делала как раз то, что

запретил Алехандро – мечтала. Самое неприятное, мечтала даже не о тёплом пледе и своей уютной

квартирке, а о ещё маминой чугунной сковородке. С каким бы наслаждением я сейчас наподдала

вонючке!

Хотя, бить увечного – недостойно. Значит, нужна другая пытка. Тэкс... Сестрёнка предложила бы

пройтись перед ним в полупрозрачной сорочке и в полном боевом раскрасе, а потом послать куда

подальше.

Наверное, это и вправду куда более жестоко. Такому, как Алехандро, любая женщина должна

казаться недостижимой грёзой, но... Даже пробуждённая голодом и усталостью злость не заставила

бы пойти на такое рядом с НИМ. Спасибо, мне ещё жить! И хотелось бы впоследствии выйти замуж,

родить детей и не шарахаться от каждого мужчины, вспоминая гниющее личико.

Глава 11

Мы шли чётко по следу. Пятна грязного оттенка, украсившие после последнего магического

эксперимента вонючки не только пейзаж, но и мою собственную шкуру, вели нас до тех пор, пока ночь

окончательно не растворила их в себе.

Слава Богу, дождь закончился, но молнии иногда падали из туч, клубящихся в горах, освещая

пространство впереди. Я уж было решила, что ночёвка нам сегодня не светит. Алехандро словно

ополоумел. Не знаю, что за остервенение толкало его вперёд, но при виде очередного цветового

пятна на мокрой траве, в него словно дьявол вселялся.

Уродец моментально ускорял шаг. От практически видимой ауры ненависти, окружавшей его в эти

моменты, становилось не по себе. Не хотела бы я, чтобы меня кто-то так яро и самозабвенно

ненавидел! Одного только факта, лично мне было бы достаточно, чтобы потерять покой и сон.

Когда горбун всё же соизволил остановиться, я просто рухнула на землю. Такими темпами мы долго

не протянем – расползёмся слизью по траве. Я, по крайней мере, уже на последнем издыхании, а вот

горбун собран и напряжён, как струна.

Выдав на прокорм пару кусков мяса, он словно позабыл обо мне. Эм?! Как я полусырое мясо есть

должна?! Хоть бы отварил, зараза!

– Сегодня костёр разводить не будем, – буркнул ‘кормилец’ угрюмо, заметив брезгливое выражение,

с которым я взирала на слегка подсоленную вырезку. – Слишком близко.

К чему близко? И как это ‘костёр разводить не будем’?! То есть не только с ужином облом, но и

здоровью можно сделать ручкой?! То есть копытом...

Мы ж до утра околеем! А если не околеем, то посвятим завтрашний день самозабвенному чиханию,

кашлю и орошению окружающей природы соплями, простите за мой клатчский! Оно нам надо? Судя

по решительному выражению гниющей морды лица зомбику, очень даже...

Сердито засопев, я демонстративно уселась и укоризненно повела ухом. Однако, ни моё

неодобрение, ни жалобное ржание, спутника не вразумили. Зомбик сосредоточенно копошился в

сумке, извлекая оттуда пузырьки и полотняные мешочки.

Не устаю поражаться: откуда столько сил?! Меня даже на то, чтобы поесть, не хватило, несмотря на

бурчание желудка, а этот убогий всё никак не уймётся!

В конце концов, я растянулась на траве, чувствуя себя тряпкой, которой полдня гоняли мух и били

комаров. Грязная, вымотанная до предела, голодная и замёрзшая, я просто вырубилась, едва голова

коснулась твёрдой поверхности.

Потому, когда сон перенёс меня в знакомый райский парк, я опустилась на широкую скамеечку и

блаженно зажмурилась. Тепло, светло, сухо... Господи, вот оно счастье!

Только спустя полчаса я согрелась настолько, чтобы хоть что-то соображать. Раз я здесь... Значит,

истеричка божественного происхождения должна быть где-то рядом? Можно, конечно, никуда не

ходить и просто отдохнуть вот тут, на этой самой лавочке. Рано или поздно, я-лошадь проснусь.

Вспомнив, в какие условия попаду в этом случае, я невольно поёжилась. Опять мёрзнуть... Эх,

хорошо хоть общество Алехандро перестало пугать до дрожи. Теперь оно только неприятно, но не

более того.

Неохотно поднявшись, я от души потянулась. Наконец-то чувствовать собственные руки и ноги было

безумно приятно. Вот уж не думала, что можно соскучиться по телу! А как здорово вернуть осязание!

Проведя ладонью сверху вниз по тонкой шелковистой ткани сарафана, в который на этот раз была

одета, я не смогла сдержать удовлетворённой улыбки. Кончики пальцев слегка покалывало, будто они

затекли.

Жаль, что тут нет зеркала. Я не слишком тщеславна, но увидеть отразившуюся в зеркале девушку, а

не кобылу, было бы просто прекрасно. Сглотнув неожиданно подступившие к глазам слёзы, тряхнула

головой.

Всё будет хорошо! Я вернусь домой и стану сама собой. И непременно возьму отпуск. Плевать на

работу! Поеду к сестре, повидаюсь с родителями, познакомлюсь с племянниками... Всё что угодно,

лишь бы снова почувствовать себя защищённой и любимой.

Если для этого нужно поступиться гордостью и подчиниться остервенелой богине, так тому и быть.

Сейчас пойду к ней и попытаюсь выпытать подробности задания. Вряд ли эта дамочка задумала что-

то совсем уж невыполнимое. В конце концов, ей-то известны все детали и сложности предстоящего

предприятия. Раз выбрала меня, значит, на это были какие-то причины. Да и в лошадь наверняка

превратила не просто так, а с умыслом. По крайней мере, очень на это надеюсь.

Несмотря на собственное решение, шла я нога за ногу, глубоко вдыхая воздух, пропитанный

запахами цветов, солнца и лета. Свежий ветерок обдувал щёки и трепал распущенные волосы.

Обычно я заделываю их в хвост или низкий пучок, но сегодня меня радовало то, что они распущенны.

Откидывая со лба или глаз прядь, лишний раз осознавала, кто я есть на самом деле.