Любовь и ревность. Хроники - Рене Маори

Его привезли на то самое место, где он мечтал воздвигнуть храм, где впервые признался Бэле в своих чувствах. Теперь брошенный на обточенные ветрами и ногами людей камни связанный он дрожал то ли от холода, то ли от страха. Ветер дул здесь намного сильнее. Небо громыхнуло раскатом грома.

– Поднимите его! – властно приказал Дах.

Кто-то схватил его под мышки и поставил на ноги, связанные в лодыжках.

– Ну что ж любимый брат Аюб, – Дах похлопал его по щеке, – приехал за Бэлой? Не зря я не поверил словам отца. Он думал, что ты уехал, избавил нас от позора. Справедливый Аюб, христианин! А на самом деле простой вор! Вор, крадущий у своего брата! Знаешь, что у нас делают с ворами? А? Узнаешь это место? Помнится, ты хотел здесь храм отстроить? Разве по вашей вере разрешено ворам строить храмы?

 Аюб замычал. Дах вырвал кляп. Младший брат слегка размял затекшую челюсть и, вскинув голову, сказал:

– Я не вор! Бэла не принадлежит тебе! Она выбрала меня!

Сильный удар кулаком в живот заставил Аюба скорчится от боли.

– Заткнись, щенок! Она моя! Ты слышишь – МОЯ!

– Она не любит тебя!

– Это не главное! Главное, что я получил её! И что скоро наша свадьба! Я, знаешь ли, тоже люблю её!

– Любовь должна быть взаимной!

– Ничего, полюбит позже! Мос, займись!

Трое джигитов начали бить лежащего Аюба. Первые крупные капли упали с чёрного неба – начинался дождь.

Уже светало. Тлетенай вернулась в дом, слегка промокнув, осторожно прокралась в комнатку Бэлы. Та уже была готова и сидела, обхватив маленький сверток с едой. Жестом Тлетенай позвала её. Так же тихо они покинули гинекей, женскую половину дома и пошли к конюшне. Дождь разошелся не на шутку, гремел гром, и сверкали молнии.

– Плохое у меня предчувствие, – залепетала Тлетенай, сжавшись от очередного раската грома, – словно Ахын против!

Бэла не поняла её слов, и продолжала надевать седло на серую кобылу в яблоках.

– Знак есть! Аюб будет ждать тебя у Шхагуаше!

– Спасибо, Тлетенай, солнышко! – Бэла обняла её и расцеловала.

– Я буду скучать по тебе! Все уезжай, а то я расплачусь.

Бэла вскочила в седло, улыбнулась своей новой сестре, сказала «прощай» и слегка натянула поводья.

Дах свистом остановил избиение брата. Из носа Аюба текла кровь. Волосы, лицо и одежда были в грязи. Дождь насквозь промочил всех и продолжал тарабанить по, испускающим пар, джигитам.

– На что ты надеялся, брат? Думал, я просто отдам Бэлу и уйду в сторону?

– Так и будет, Дах! – сплевывая кровь, прохрипел Аюб. – Она никогда не полюбит убийцу своего отца!

– Её отец жив! Ты…

– Расскажи это кому-то другому! Я всё знаю! Ты использовал меня, чтобы Бэла поверила в эту ложь! Но, как говорит наш отец, правда всегда найдет выход!

– Ну что ж, – Дах не ожидал такого поворота, – в моих планах ты был ключом к её сердцу, но, как мы все видим, ты открыл его для себя! Но у меня есть ещё один ключик!..

– Квели!

– Ты меня удивляешь! От тебя ничего не утаишь!

– Ты ещё больше удивишься, узнав, что Есхот не привезет её к свадьбе!

– Что? О чём ты?

– Её нет у Есхота! Ты проиграл!

– Шакал! – Дах схватил его за грудки. – Куда ты её дел?

– Спрятал в надежном месте!

– И как я понимаю, ты мне о нём не скажешь?

Аюб попытался плюнуть, но горло пересохло и лишь брызги крови оросили гневное лицо Даха.

– Ты пожалеешь, что родился на свет! Мос, давай аркан! Что-то наш брат испачкался грязью! Надо бы его обмыть!

Тлетенай из-под крыши конюшни смотрела в след уехавшей Бэлы, радуясь за влюбленных. Вдруг, лошадиная морда уткнулась ей в спину и недовольно фыркнула. Она резко обернулась, отскочив немного назад, и сердце её оборвалось: «Не может быть! Это же конь Аюба!» Дурные предчувствия охватили ее сердце. Она бросилась к кунацкой, где ночевал Дах. Дверь была не заперта. Приоткрыв её, она окликнула брата. Никто не ответил. Подождав немного, она ещё несколько раз прокричала его имя. Тишина. Сердце её бешено заколотилось, а уста прокричали: «О, Ахын! Отец! Отец! Проснитесь! Беда!»

Аюб стоял на коленях у самого края теснины. Внизу ревела Шхагуаше. Дождь лил непроглядной стеной. Один конец аркана привязали к его ногам, другой к той самой корявой сосне, где совсем недавно он рассказывал своей любимой легенду о реке. Рядом тяжело дышал Дах.

– Последний раз спрашиваю: где Квели?

– Можешь даже убить меня, но ты её не получишь!

– Смотри не наделай в штаны! – Дах запихнул кляп в рот брата, кипя от злости.

– Дах, кто-то едет верхом! – расслышал стук копыт Мос.

Один только Аюб знал, кто это был. Сердце его заныло. Он всё испортил! Подвел Тлетенай, Бэлу и Квели. Сейчас его любимая увидит весь ужас происходящего, увидит униженного Аюба, грязного, окровавленного, подранного как собаку. Нет! Она не должна его увидеть! Привстав, он сильно оттолкнулся и прыгнул в бездну.

Бэла уже расслышала чьи-то голоса впереди. Её это насторожило. Михаил должен был быть один. Она спешилась и медленно, скользя по мокрой траве и камням, пошла к месту встречи.

– Держи его! – Бэла узнала голос Даха.

– Он прыгнул! Безумец! – кричал незнакомый голос.

– Ему конец!

Вмиг Бэла поняла, кто и куда прыгнул. Неведомая сила, подхватила её хрупкий стан и понесла вперёд. Голос, непохожий сам на себя дико кричал: «Михаил! Михаил!»

Этот крик словно шашкой рубанул по голове Даха, и остановил его попытки вытащить болтающегося на аркане брата.

– Бэла? – он не поверил своим ушам.

– Это она? – подтвердил Мос.

– Оставьте Аюба! Пусть повисит! И ни слова девчонке!

Бэла как в стену влетела в крепкое тело Даха. Он схватил её за руки и их взгляды встретились: его хитрый расчётливый полный злобы и её пронзительный жёсткий полный призрения.

– Что ты здесь делаешь? Остановись, женщина, ты унижаешь себя!

– Где Михаил? – прошипела она.

– Какой Михаил? Я твой будущий муж!

– Где Аюб?

– Он сделал свой выбор: прыгнул в реку, избавляя семью от позора!

– Ты лжешь! Убийца! Ты убил его!

– Одумайся, Бэла! Он мёртв! У тебя нет выбора!

– Убийца! Ненавижу тебя! Ты убиваешь всех, кого я люблю! Убийца! Убийца!

Эта фраза, словно кинжал вспороло сердце его ещё живой любви к этой женщине, окончательно убедив его в бессмысленности дальнейшего диалога. Он потерял её! С силой оттолкнув Бэлу от себя, Дах произнес с ненавистью, тыча пальцем в пропасть:

– Если так сильно любишь, прыгай за ним! Может, встретитесь на ваших Небесах!

Он сорвал с себя нательный крестик и бросил его к ногам Бэлы. Та рухнула на колени и, закрыв руками лицо, зарыдала.