Сталин - Ласло Белади

Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам держать высоко и хранить в чистоте великое звание члена партии. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы с честью выполним эту твою заповедь!»[73]

Это жесткое по своему характеру послание в значительной степени было адресовано оппозиции. Но кто понял это? Кто понял, что надо готовиться к введению военной системы в партии, когда формально предметом дискуссии и главной ставкой в ней был вопрос расширения внутрипартийной демократии. Несомненно, только немногие могли догадываться о том, что в действительности задумал Сталин.

Сталин сделал все для того, чтобы верные ему партийные работники попали на важные должности в аппарате вместо старых большевиков-интеллигентов. Когда после смерти Ленина встал вопрос о назначении председателя Совета Народных Комиссаров, Сталин поддержал кандидатуру Рыкова, хотя во время болезни Ленина его общим заместителем был Каменев, который выполнял значительную часть работы. Но Сталин считал — нерусский не может быть преемником Ленина во главе правительства России, хотя сам Сталин был представителем малой нации, подвергавшейся угнетению в царской России. В ходе обсуждения этого вопроса Сталин сказал о том, что необходимо принять во внимание мужицкий характер России. Таким образом, в борьбе с оппозицией проявилась очень своеобразная точка зрения. Ранее подобные явления были чужды партии большевиков. В пользу Сталина не только изменился персональный состав власти, не только усилилась бюрократическая диктатура внутри партии, не только начал увеличивать свою власть Секретариат, но и в повседневной партийной жизни стали происходить вещи ранее совершенно невозможные.

Следует сказать и об оживлении антисемитизма, который вырастал на почве бюрократии и питательной средой для которого была торгово-хозяйственная конкуренция в рамках нэпа, не говоря уже о пережитках прошлого. Сталин сознательно использовал это явление в борьбе против оппозиции. Позднее Троцкий об этом мрачном явлении писал следующее: «Между 1923 — 1926 годами, когда Сталин вместе с Зиновьевым и Каменевым был членом „тройки“, еще очень осторожно и скрытно началась игра на струнах антисемитизма. Тщательно подготовленные ораторы (а Сталин и тогда работал против своих соратников) подчеркивали, что сторонники Троцкого являются мелкой буржуазией из местечковых городков, не называя их происхождение. В действительности же ни одно слово из этого не было правдой. Процент еврейской интеллигенции в рядах оппозиции был нисколько не больше, чем в партии или в государственном аппарате. Достаточно назвать руководителей оппозиции 1923 — 1925 годов: И. Н. Смирнов, Серебряков, Пятаков, Преображенский, Крестинский, Раковский, Муралов, Белобородов, Мрачковский, В. Яковлев, Сапронов, В. М. Смирнов, Ищенко — все они были по рождению русскими. Радек в то время относился к числу симпатизирующих. Но точно так же как на судебных процессах против растратчиков и воров, позднее, когда бюрократический аппарат изгонял оппозицию из партии, на первом месте сознательно назывались имена таких евреев, которые в общем-то играли второстепенную, отнюдь не главную роль.

После того как Зиновьев и Каменев присоединились к оппозиции, обстановка резко ухудшилась. Этот повод можно было отлично использовать для того, чтобы сказать рабочим: «Во главе оппозиции стоят три недовольных еврея-интеллигента»… Вещи были настолько искажены, что Сталин вынужден был в печати дать разъяснение, что ныне мы, дескать, сражаемся с Троцким, Зиновьевым и Каменевым не потому, что они евреи, а потому, что они принадлежат к оппозиции».

Сталин объявил отступление, почувствовав, что дискуссия переходит такие границы, которые могут нарушить легитимацию самой партии. Хотя позднее во время больших процессов в рамках антитроцкистской пропаганды допускался антисемитизм, Сталин перед широкой общественностью представлял себя защитником евреев. В 30-е годы он очень заботился об этом. 12 января 1931 года он сделал заявление Еврейскому телеграфному агентству из Америки, ответив на поставленные вопросы. Он однозначно подчеркнул, что в Советском Союзе активным антисемитам выносят смертный приговор. Здесь интересен не характер этого заявления или даже не сам факт его, а то, что это заявление сначала было опубликовано в международной печати, а затем в «Правде» 30 ноября 1936 года.

Весной 1926 года Каменев, Зиновьев и Троцкий выработали единую общую платформу, противопоставив ее большинству партии. Принципы их союза были разработаны к началу апреля. Несколько дней потребовалось для того, чтобы склонить на свою сторону небольшие оппозиционные группировки. Новый блок выступил единым фронтом на Пленуме ЦК 6 — 9 апреля. Он требовал принятия программы форсированной индустриализации страны. В подобном духе лидеры блока выступали и позднее, на июльском Пленуме ЦК. На эти требования, внешне носившие теоретический характер, руководство партии ответило административными мерами. Одного из сторонников оппозиции, Лашевича, вывели из ЦК ВКП(б) и из Реввоенсовета Республики, а Зиновьева вывели из состава Политбюро: Тогда же в состав высшего партийного органа в качестве кандидатов были введены пять ближайших сторонников Сталина. Осенью руководители оппозиции предприняли попытку взять под свой контроль отдельные первичные парторганизаций партии. На партийных собраниях они выступали с разъяснениями своих политических целей. Однако октябрьский Пленум ЦК принес им новое поражение. Каменев был исключен из кандидатов в члены Политбюро, Зиновьев изгнан из руководства Коминтерна, а Троцкий выведен из состава Политбюро. Оппозиция понесла окончательное политическое поражение в декабре 1927 года на XV съезде ВКП(б). На основе резолюции съезда, принятой 18 Декабря, из партии было исключено около ста активных оппозиционеров. Согласно официальному разъяснению, группа Троцкого представляла собой «мелкобуржуазный уклон», а «объединенная» оппозиция — «социал-демократический уклон». Было также отмечено, что их ревизионистские ошибки углублялись по мере того, как они захотели создать свою особую партию. Оппозиция напрасно протестовала против того, что на различных партийных форумах ее представителям не позволяли выступать, их выступления срывали специальные организованные группы. Они мешали им излагать свои взгляды. Появление таких новых по своему характеру политических групп давления представляло собой лишь эпизод на пути ликвидации внутрипартийной демократии. Но этот эпизод был частью процесса, в ходе которого партия большевистского типа перерождалась в сталинскую партию.

В 30-е годы эта партия целиком была отдана на откуп руководящим органам внутренних дел, которые действовали как вооруженные инструменты личного правления Сталина. Партию, которая была политическим движением, стремились превратить в механический придаток аппарата.

ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ МОМЕНТ

В истории российской социал-демократии идеологии придавалась решающая роль. Анализ исторического развития, его понимание, конфликты, осознание интересов или их маскировка являются очень важными факторами в духовной сфере. Сталин, который в действительности не был утонченным мыслителем, точно понимал роль идеологического фактора и был исключительным знатоком его использования в политической борьбе. На этом фронте ему предстояло разгромить оппозицию. В конце 1924 года он нашел средства, с помощью которых в области идеологии загнал в тупик оппозицию. Однако для этого прежде всего потребовалось, чтобы Сталин понял, что время ожиданий «мировой революции» закончилось и горизонт ее затянуло тучами. На первый план нужно было выдвигать лозунг «опоры на собственные силы», показать российский характер революции. Все это Сталин сделал в характерном для него стиле. Самым лучшим теоретическим анализом он считал анализ с точки зрения потребностей момента. Он сменил ориентиры в борьбе с оппозицией. Еще в апреле 1924 года Сталин отрицал возможность окончательной победы социализма в одной стране. Но когда в этом возникла необходимость, он подобрал соответствующий лозунг — «построение социализма в одной стране».

Главным мотивом внутрипартийной дискуссии вокруг этого лозунга была борьба против троцкизма. Основой взглядов Троцкого не без причины считали теорию «перманентной революции». И выступавшему против Троцкого большинству во главе со Сталиным и Бухариным нужно было прежде всего дать соответствующие ответы по этим вопросам. Все это происходило в конкретной исторической ситуации, в условиях обострения новых противоречий, связанных с проведением нэпа и с крестьянством, когда Троцкий, написав предисловие к книге «1905 год» (она была издана в 1922 году), заострил вопрос еще сильнее, подчеркивая неизбежность конфронтации с крестьянством. Сейчас мы уже знаем, что это его предположение не было лишено оснований.