Повесть о лейтенанте Пятницком - Анатолий Трофимов

Командир роты Пахомов и поддерживающий второй батальон лейтенант Пятницкий устроились за буртом бурака. Игнат выковырнул из-под опревшей соломы корнеплодину с полпуда весом, очистил кинжалом и спросил Пятницкого:

- Роман, хочешь немецкую фрукту-брюкву?

Сморенный Пятницкий, привалившись к бурту, перематывал портянку. Отозвался:

- Давай.

Как ни старался Игнат сделать дольки чистыми, все же не смог: руки не оттерлись ни шинелью, ни соломой и оставляли на свежих срезах брюквы грязные следы. Наткнув порцию на кинжал, протянул товарищу и посоветовал:

- Ромка, ты поплюй да об рубаху нижнюю.

- Ничего, так сойдет,- вяло улыбнулся Роман и пытливо поглядел на Алеху Шимбуева.

Шимбуев и Женя Савушкин ковыряли землю малыми саперными и выдолбили окопчик чуть выше колен. Употевшие под пригревающим солнцем, они были без шинелей. Шимбуев заметил взгляд комбата, вытер мокрый лоб и принялся отстегивать фляжку.

- Тут много. Товарищу командиру роты тоже хватит.

Игнат покосился на своих присных, одному сказал с намеком:

- Учись, Вогулкин.

Автоматчик, он же связист, связной, ординарец и еще черт знает кто по совместительству,- Вогулкин этот хмыкнул:

- Где уж нам уж выйти замуж..

- Вот и ходи холостой,- простецки зацепил его Пахомов,- а я выпью.

Выпили понемногу, соблюдали дозу, но так, чтобы спиртная веревочка другим концом до брюха достала, а не только во рту помочила. Погрызли сочный бурачок - закусили. Роман глянул под рукав, сказал больше для себя:

- Скоро начало.

Игнат расставил сапожища пошире, налег грудью на бурт, прицелился в Бомбен биноклем Сказал, не оборачиваясь:

- Слышь, Ромка, а ведь они, по правде говоря, не пустят нас туда.

- Попроси получше, может, и пустят.

Пахомов бросил бинокль на грудь, крутанулся к Роману, показал злое, в мышечных буграх лицо. Попадись в такой момент мастодонту-надвое переломит.

- Ничего, Ромка, не такое брали и это возьмем Кровью блевать будут!

Эти слова холодком скользнули по хребту Жени Савушкина, копать перестал. Покосился на Пахомова, скашлянул, опять за лопатку взялся. Ковырнул несколько раз, потом уж, вспоминая сказанное Пахомовым, весело оскалил зубы. В этой веселости и увидел ползущего сбочь заросшей бурьяном межи солдата. Шлепнул Шимбуева лопаткой по заду.

- Алешка, глянь, ишак на коленках идет.

Шимбуев бросил лопатку и в два прыжка оказался возле ползущего, сдернул с него тяжелый мешок, помог подтянуть до бурта. Пахомов строго спросил подносчика патронов:

- Почему так поздно?

Солдат тяжело дышал.

- Я бы раньше... Расфасовать вот...

- Рас-фа-со-вать! За прилавком работал? - повеселели глаза у Игната.

- Н-не. Я грузчиком в аптеке, в складе,- уточнил подносчик.

- Поскольку же расфасовал?

- По четыре пригоршни. Штук по сто будет. Мы со старшиной какие-то тряпицы фрицевские изрезали, узелков наделали,- обстоятельно докладывал солдат, развязывая мешок и показывая как образец аккуратный, с заячьими ушками узелок из плотной материи.- Ялдаш да Ванька Ившин в третий и второй взвод потащили, л я к вам. отсюда к первому поползу.

- Никуда ты не поползешь, без того язык вывалился. Смотреть на тебя, по правде,- только настроение портить.- Игнат пригнулся, взял узелок.- Что вот так вот сделал - молодец. Вогулкин! Шумни по цепи, пусть из первого за патронами пришлют.- Протянул Шимбуеву узелок.- Как тебя? Алешка, что ли? Возьми себе, поди, только о водке заботишься.

- Что вы, товарищ комроты,- обиделся Шимбуев и ткнул лопаткой в свой сидор. Глухо звякнул металл о металл.- Полная цинка, еще гранат сколько-то.

- Запасливый,- похвалил Пахомов Шимбуева и тут же, толкнув его в начатый окопчик, крикнул хлесткое

- Ложись!

Немецкий пулемет трассирующей струей давно шарил вдоль дорожной посадки и теперь, растревожив прошлогодний бурьян на меже, подбирался к ротному НП. Взрыхливая землю с недолетом, пули рикошетом вонзались в бураки. Тесно прижавшись друг к другу, Шимбуев и Савушкин лежали в окопчике на спине, смотрели в бездонное синее небо и о чем-то тихо переговаривались. Слышно было, как там, на высоте, невидимо скручивая воздух, в сторону Бомбена прошел снаряд, следом донесся отставший звук гаубичного выстрела.

Встревоженный Пахомов кинул взгляд на часы, потом на Романа. Дескать, что они ни с того ни с чего, рано ведь. Пятницкий успокоил:

- Все нормально, Игнат. Утреннюю пристрелку проверяют.- Пятницкий посмотрел на оседающую в Бомбене кирпичную пыль и добавил: - Наша, девятая гаубичная. Проверю и я свою. Женя, тряхни огневую.

Женю Савушкина невозможно было представить без телефонной трубки. Она и сейчас лежала возле его уха

- Младший лейтенант у аппарата, товарищ комбат,- подскочил Женя.

Роман спросил о готовности батареи, услышал, что на огневой позиции все в порядке, и распорядился:

- Витя, кинь фугасный первым орудием, посмотрю. Да-да, по первому рубежу.

Пятницкий подошел к бурту, прислонился плечом к Игнату, кивнул подбородком в сторону Бомбена

- Смотри между сараев.

- Посмотрю,- приложился Пахомов к окулярам Землю вскинуло с небольшим недолетом. Полагая, что Роман огорчился результатом, Пахомов сказал:

- В самый раз. У них окопы там.

На окраине господского двора, поодаль от водонапорной башни, возникло еще несколько одиночных разрывов. Это уже минометчики не удержались и проверили, как налажены их "самовары".

Игнат опять посмотрел на часы, перчаткой, как веником, помахал по лежащему на бурте автомату, скинул с него соломенную труху. Что бродило в голове Игната - один бог знает, только мысли вильнули куда-то, разбередили больное. Сказал:

- Кольку Ноговицина в Каунас увезли, на центральной площади похоронили.

О чем еще мог думать командир роты перед атакой? Как одолеть это пространство? Как зацепиться хотя бы за оградку? Как строить бой потом? Об этом он уже думал и передумал. Видно, и другое в голову пришло: о новых мертвых, которые обязательно будут и которых не повезут ни в Каунас, ни в другой какой город. Где-нибудь здесь похоронят, может, в этих же недорытых окопчиках, только если не поленятся, малость углубят. Не исключено, что Игнат и на себя со стороны посмотрел, посоображал тоскливо, где его зароют, когда жизнь кончится. Кончиться ей хоть сегодня, хоть завтра - совсем немудрено...

- Игнат, с первой цепью пойдешь? - спросил Пятницкий.

Игнат отщелкнул диск автомата, надавил пальцем на выглядывающий патрон. Патрон лишь чуть-чуть подался. Успокоенный Игнат водворил диск на место и ответил:

- Прослежу, как дойдут до тех вон поваленных столбов, потом уж.

- Я здесь останусь, Игнат, пока не ворветесь. Ты не подумай чего...