Время жить (трилогия) - Виктор Тарнавский

Двое молчаливых конвоиров вывели Стайса из особняка через задний ход и посадили в неприметный темно-синий автомобиль устаревшей модели. Маленький и бледный сел за руль, а высокий примостился рядом со Стайсом на заднем сиденье. Крохотный дворик выходил в узкий переулочек, зажатый стенами каких-то больших зданий. В нем не было ни души.

Стайс усмехнулся про себя. Отпуская его, Кирстен делает очень большую ошибку. Его главное оружие – чековая книжка – при нем, а имея неограниченные средства, ничего не стоит вырваться на свободу из любого узлища. А уж на свободе… Они неплохо поработали, но так и не узнали главного. КИРИН на самом деле – тоже прикрытие. Ему нужно только добраться до одной скромной юридической фирмы, где хранится генеральная доверенность на акции, принадлежащие КИРИНу. Пока они будут разбираться с документами, он уведет все эти акции и спрячет так, что ни один черт не отыщет. А после этого можно будет разобраться и с Кирстеном…

– Послушайте, – непринужденно обратился он к конвоиру. – Вы разрешите мне сделать один телефонный звонок? Я должен предупредить жену, что не вернусь к обеду.

– Какой еще… звонок? – мрачно спросил конвоир, прервав свою фразу сухим прокашливанием. – Сиди уж, гнида.

– Господа, – Стайс постарался смягчить свой голос. – Я не знаю, сколько вам пообещали, но я могу дать больше. Предлагаю честную сделку. Я выписываю вам чек, и вы высаживаете меня на любом перекрестке. Пятьдесят тысяч брасов вас устроит?

– Ишь ты, – нехорошо засмеялся впереди маленький. – Скупой. А этот, как его, Моддель, сразу начал с полумиллиона.

У Стайса появилось нехорошее предчувствие. А не собираются ли его вообще…? Машина ехала по каким-то закоулкам и задворкам, не появляясь на людных улицах, где можно было бы криком привлечь внимание окружающих. Почему, черт возьми, он оказался один? Где его охрана, которая была обязана сопровождать полицейскую машину, в которой его увезли? Очевидно, каким-то образом сбита со следа. Где армия адвокатов, журналистов, телевизионщиков? Осаждают городскую прокуратуру, вдруг понял он. Кто-то из доверенных людей его предал! А может, судя по появлению в руках Буремена печати, и не один!

Его не выпустят. Кирстен должен понимать, что такого противника, как он, нельзя оставлять в живых. Он сделал все, что от него требовалось, и больше он им не нужен!

Стайс пошевелился и тут же почувствовал упершийся в его бок ствол пистолета. Эти конвоиры выглядят совершенными задохликами, десять лет назад он управился бы с ними одной левой. Но возраст, проклятый возраст!… Стоп. Прекратить панику. У него ведь есть в запасе более действенное оружие…

– Я дам вам миллион, – хрипло сказал он. – Миллион. Каждому. Это будет чек, вы сможете обналичить его в любом банке. Его невозможно проследить. Вы получите деньги и уедете, куда захотите.

Это была ложь, но ложь, звучащая привлекательно. Однако реакции не последовало. Машина уже окончательно покинула жилые кварталы и ехала по узкой дороге между какими-то заводскими корпусами.

– Два миллиона! – повысил ставку Стайс. – Три… Нет, пять миллионов! Я покупаю у вас жизнь за пять миллионов брасов!

– Заткнись, – с угрозой сказал высокий. – Свою поганую жизнь ты не купишь даже за миллиард.

– Но почему?! – голос Стайса предательски дрогнул. – Неужели вы не понимаете, что исполнителей таких дел не оставляют в живых?! Вас убьют, как только вы меня ликвидируете! Я обещаю вам…!

Автомобиль въехал в открытые ворота какой-то заброшенной фабрики и остановился.

– Объясни ему, – сказал маленький.

– Я скоро умру, – спокойно произнес высокий. – Вы слышали про такой город – Тревора? Нет? Наверно, вам не докладывали о подобной мелочи. Там находится химический завод, принадлежащий вашей компании "Ренгер". Год назад на нем случилась авария. Облако ядовитого газа вырвалось наружу и накрыло ближайшую улицу. Там был и мой дом. Моя малышка играла во дворе. Она погибла сразу. Моя жена и старший сын жили еще трое суток. Они умерли в больнице, в страшных мучениях, тщетно пытаясь дышать остатками сожженных легких. Мне повезло. Я остался жив и полгода ждал, пока ваша компания выплатит нам, уцелевшим, хоть какую-то компенсацию, чтобы оплатить лечение. "Ренгер" отказался платить, утопив дело в юридических проволочках. Теперь врачи дают мне не больше четырех месяцев. Так лучше я погибну сейчас, исполнив приговор.

– Я был одним из рабочих на этом заводе, – добавил маленький. – Нас послали ликвидировать аварию, а когда мы заболели, просто вышвырнули всех нас на улицу, сунув грошовое выходное пособие. Трое моих товарищей уже мертвы. Я тоже умираю, но я умру счастливым, от того что я лично, собственной рукой, избавил землю от такой грязной твари! Как я всех вас ненавижу!

– Не-е-ет!

Стайс отшатнулся. Он цеплялся слабеющими руками за спинки сидений, пытался пустить в ход кулаки, визжал и царапался, но двое конвоиров выволокли его из автомобиля и хладнокровно пристрелили. Затем с усилием оттащили труп в сторону и бросили в люк вкопанной в землю цистерны. Внутри громко хлюпнуло, и наступила тишина.

– Вот и все, – хрипло сказал высокий. Его душил кашель, но он держался. – Это был последний?

Маленький достал пистолет, покачал его в руке и зашвырнул в тот же люк.

– Для нас – последний.

– Как хорошо, – высокий, запрокинув голову, смотрел в далекое небо. – Приятно успеть закончить дело.

Маленький глядел в землю.

– А нас ведь использовали, – тихо сказал он. – Нескольких сволочей мы прикончили, но не вымостим ли мы этим дорогу еще большей сволочи?

Высокий откашлялся и снова вытер губы измятым платком.

– Знаешь, давай не будем об этом, – с усилием проговорил он. – Мы сделали свою работу, и ладно. А как жить в этом мире дальше – дело живых.

Глава 60. Встречи на полпути

Лес был великолепен. Неимоверно толстые стволы деревьев, влажно блестящие и покрытые снизу темно-изумрудным налетом мха, высились впереди нестройными рядами, постепенно пропадающими в туманной дымке, словно навечно застывшей в лесной глубине. Землю покрывал многослойный коричневый ковер из миллионов сухих листьев, издававших под ногами тревожное шуршание. Кое-где из этого ковра, будто небрежно разбросанные подушки, торчали зеленоватые моховые кочки, окаймляющие заросли кустарника.

Лес был таинственным и молчаливым. На раскидистых оголенных ветвях кое-где трепетали по ветру последние листья, вниз свисали то ли клочья паутины, то ли высохшие серые стебли плюща, от чего он еще больше напоминал декорацию из фантастического фильма.

До прихода человека такие чащи покрывали почти весь северо-восток Западного континента. Сейчас от былого великолепия остался только этот крошечный участок, единственный на всем четырехсоткилометровом шоссе Реперайтер – Зейгалап.