Все приключения Шерлока Холмса - Джон Карр

– Да, но как же быть нам?

– Немножко терпения, мистер Беннет. События получат развитие в самом скором времени. Либо я ничего не понимаю, либо во вторник можно ждать кризиса. В этот день мы, естественно, будем в Кэмфорде. При этом нельзя отрицать, что обстановка в доме не из приятных, и если мисс Пресбери сможет продлить свой визит…

– Это нетрудно.

– Тогда предложите ей побыть в Лондоне, пока мы не сможем заверить ее, что всякая опасность миновала. Тем временем пусть профессор делает все, что ему заблагорассудится, не перечьте ему. Если будет пребывать в добром расположении духа, глядишь, все и обойдется.

– Смотрите, вон он! – испуганно шепнул Беннет, и мы увидели сквозь ветви, как высокий мужчина вышел из дома, огляделся. Стоял, чуть подавшись вперед, покачивая руками перед собой, поворачивая голову то вправо, то влево. Его секретарь, махнув на прощание рукой, покинул нас, и вскоре мы увидели, как он подошел к своему шефу и оба направились в дом, горячо, можно сказать, даже возбужденно что-то обсуждая.

– Видимо, старый профессор сложил два и два, – поделился со мной Холмс, когда мы возвращались в гостиницу. – От этой короткой встречи у меня осталось впечатление, что ум у него на редкость ясный и логичный. Вспыльчив как порох, не спорю, а впрочем, его можно понять: поневоле вспылишь, если к тебе приставили сыщиков, причем, как ты подозреваешь, не кто иной, как твои собственные домочадцы. Боюсь, нашему Беннету сейчас приходится несладко.

По пути Холмс завернул на почту, чтобы отправить кому-то телеграмму. Ответная пришла вечером, и Холмс протянул ее мне.

«Побывал на Коммершл-роуд, видел Дорака. Учтивый, богемец, пожилой. Владелец большого универсального магазина.

Мерсер».

– Мерсер появился после вашего ухода, – объяснил Холмс. – Я ему поручаю всякую черновую работу. Это важно, получить информацию о человеке, с которым у нашего профессора такая секретная переписка. Национальность напрямую связывает его с той поездкой в Прагу.

– Слава Богу, наконец у чего-то с чем-то обнаружилась связь, – сказал я. – Пока что, кажется, перед нами целый набор необъяснимых событий, не имеющих ни малейшего отношения друг к другу. Каким образом, например, можно связать злобный нрав волкодава с поездкой в Богемию или то и другое – с человеком, который ночами ходит по коридору на всех четырех конечностях? А самое необъяснимое – эти ваши даты.

Холмс усмехнулся и потер руки. Замечу, кстати, что этот разговор происходил в гостиной старинной гостиницы «Шахматная доска» за стоявшей на столе бутылкой знаменитого портвейна, о котором не так давно вспоминал мой друг.

– Ну что ж, давайте прежде всего поговорим об этих датах. – Он свел кончики пальцев с видом учителя, который обращается к классу. – Из дневника этого милого молодого человека явствует, что нелады с профессором начались второго июля и с тех пор – насколько я помню, с одним-единственным исключением – повторяются через каждые девять дней. Вот и последний приступ, тот, что случился в пятницу, падает на третье сентября, а предпоследний – на двадцать пятое августа, на день раньше, чем следует. Ясно, что о простом совпадении речи быть не может.

Я был вынужден согласиться.

– А потому условимся исходить из того, что каждый девятый день профессор принимает какое-то лекарство, оказывающее кратковременное, но очень сильное действие. Под его влиянием природная несдержанность профессора усугубляется. Рекомендовали ему это снадобье, когда он был в Праге, теперь же снабжают им через посредника – богемца из Лондона. Все сходится, Уотсон!

– А собака, лицо в окне, крадущийся человек в коридоре?

– Главное, начало положено. Не думаю, что до следующего вторника произойдет что-нибудь новое. И пока нам остается не терять связь с нашим другом Беннетом и наслаждаться тихими радостями этого очаровательного городка.

Утром к нам заглянул мистер Беннет, чтобы сообщить последние новости. Как и предполагал Холмс, ему пришлось довольно туго. Профессор, хотя прямо и не обвинил его в том, что это он подстроил наш визит, разговаривал с ним крайне грубо и неприязненно. Чувствовалось, что он крайне обижен. Наутро, впрочем, он держался как ни в чем не бывало и, по обыкновению, блистательно прочел лекцию в переполненной аудитории.

– Если оставить в стороне эти странные припадки, – закончил Беннет, – я никогда не видел его таким энергичным и бодрым, да еще с такой светлой головой. Но это не он, не тот человек, которого мы знали.

– Я думаю, по крайней мере неделю вам опасаться нечего, – ответил Холмс. – Я человек занятой, а доктора Уотсона ждут пациенты. Условимся так: во вторник в это же время мы с вами встречаемся здесь, и я очень удивлюсь, если до нашего расставания мы не сможем установить и, быть может, устранить причину ваших невзгод. А пока пишите и держите нас в курсе событий.

В последующие несколько дней я не виделся с моим другом, но в понедельник вечером получил от него коротенькую записку, в которой он просил меня встретиться с ним завтра на вокзале. По дороге в Кэмфорд он рассказал, что там пока все тихо, ничто не нарушало покой в профессорском доме, и сам хозяин вел себя вполне нормально. Это подтвердил и мистер Беннет, навестивший нас вечером все в том же номере «Шахматной доски».

– Сегодня он получил от того человека из Лондона письмо и небольшой пакет. Оба помечены крестиком, и я их не вскрывал. Больше ничего не было.

– Может статься, что и этого более чем достаточно, – угрюмо заметил Холмс. – Итак, мистер Беннет, думаю, нынешней ночью мы добьемся какой-то ясности. Если ход моих рассуждений верен, у нас будет возможность ускорить развязку, но для этого необходимо держать профессора под наблюдением. А потому я рекомендовал бы вам не спать и быть начеку. Случись вам услышать, что он крадется мимо вашей двери, не останавливайте его и следуйте за ним, только как можно осторожнее. Мы с доктором Уотсоном будем неподалеку. Кстати, где хранится ключ от той шкатулки, о которой вы рассказывали?

– Профессор носит его на цепочке от часов.

– Мне сдается, что разгадку нам следует искать именно в этом направлении. В крайнем случае замок, вероятно, не так уж трудно взломать. Есть там у вас еще какой-нибудь крепкий мужчина?

– Есть еще Макфейл, наш кучер.

– Где он ночует?

– В комнате над конюшней.

– Возможно, он нам понадобится. Что ж, делать пока больше нечего, посмотрим, как будут развиваться события. До свидания. Впрочем, думаю, мы с вами еще увидимся до утра.

Незадолго до полуночи мы заняли позицию в кустах напротив парадной двери профессорского особняка. Ночь выдалась ясная, но холодная, и мы порадовались, что надели теплые пальто. Дул ветер; по небу плыли тучи, то и дело закрывая серп луны. Наше бдение оказалось бы весьма унылым, если б не лихорадочное нетерпение, охватившее нас, и не уверенность моего спутника в том, что вереница загадочных событий, потребовавших нашего внимания, вероятно, скоро кончится.

– Если девятидневный цикл не будет нарушен, профессор должен сегодня предстать перед нами во всей красе, – заверил меня Холмс. – Все факты на это указывают: и то, что профессор начал вести себя странно после поездки в Прагу, и то, что у него секретная переписка с богемцем, который живет в Лондоне, но, по-видимому, действует по поручению кого-то из Праги, и, наконец, то, что как раз сегодня профессор получил от него посылку. Что именно он принимает и зачем, пока еще выше нашего понимания, но не вызывает сомнений, что поставляют это снадобье из Праги. Принимает его профессор в соответствии с четкими указаниями – каждый девятый день. Это обстоятельство прежде всего и бросилось мне в глаза. Но вот симптомы, которые оно вызывает, – это нечто поразительное. Вы обратили внимание, какие у него костяшки пальцев?

Мне пришлось сознаться, что нет.

– Утолщенные, ороговевшие – ничего подобного в моей практике не встречалось. Всегда первым делом смотрите на руки, Уотсон. Затем на манжеты, колени брюк и ботинки. Да, прелюбопытные костяшки. Такие можно нажить, если передвигаться, как… – Холмс осекся и вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. – Господи, Уотсон, какой же я дурак! Невероятно, конечно, но разгадка именно такова! Все на это указывает. Как это я мог не уловить логику событий? И костяшки пальцев – костяшки как ухитрился проглядеть? Ну да, и собака! И плющ! Нет, мне положительно настало время удалиться на маленькую ферму, о которой я давно мечтаю. Но тихо, Уотсон! Вот и он! Сейчас у нас появится шанс увидеть все собственными глазами.

Дверь дома медленно отворилась, и в освещенном проеме мы увидели высокую фигуру профессора Пресбери. Одетый в халат, он стоял на пороге, чуть наклонившись вперед и свесив перед собой руки, как и при нашей последней встрече.

Но едва он сошел с крыльца, с ним произошла разительная перемена. Он согнулся и двинулся дальше, опираясь на руки и ноги, то и дело подскакивая на ходу, словно от избытка сил и энергии. Продвинувшись таким способом вдоль фасада, он повернул за угол. Едва скрылся, как из двери выскользнул Беннет и, крадучись, последовал за ним.