Спасательный корабль - Гарри Гаррисон

Но ее волнения хватило бы на двоих. Она подалась вперед и, медленно, бесшумно ударяя кулаком по столу, шептала:

— Я думала, что, если вы убежите один, вам будет грозить опасность. Правда, я так думала. Я хотела защитить вас.

— Тем, что позвонили из поезда и рассказали Шоркту все о моих планах?

— Да. Я была убеждена, что вы можете не справиться, что вам придется плохо, и хотела, чтобы вас защитили. Да, я считаю, что военная разведка должна была знать, что вы делаете. Если вы знаете что-то важное для страны, я считаю, что стране тоже важно это знать.

— Ради национальной безопасности можно предать друга?

— Если вы хотите так поставить вопрос — да, я считаю, что можно.

— Бедная Шелли, вы живете в прошлом. Национализм, ура-патриотизм, размахивание флагами для вас важнее личной чести, важнее всего. Вы не понимаете, что этот мелочный национализм умер, что теперь речь идет о всемирном национализме. И «холодная война» тоже умерла, Шелли, а скоро, я надеюсь, отомнут всякие войны. И мы наконец-то будем свободны от гнета военных. Давно окаменевших, вымерших — но слишком глупых, чтобы лечь в могилу. Вы приняли свое решение и рассказали мне об этом. Разговор окончен. Прощайте, Шелли. Не думаю, чтобы мы еще когда-нибудь встретились.

Он вытер губы салфеткой, встал и пошел прочь.

— Нет, вы не можете вот так взять и уйти! Я пришла, чтобы объясниться, может быть, принести извинения. Я человек, и мне легко сделать больно. Вы делаете мне больно, вы это понимаете? Я пришла, чтобы загладить свою вину. Если вы этого не понимаете, вы, наверное, больше машина, чем человек. Вы не можете просто повернуться ко мне спиной и уйти!

Но именно это он, разумеется, и сделал.

Глава 44

Ла-Хойя, штат Калифорния

Эрин Снэрсбрук просматривала свою личную утреннюю газету, когда ее взгляд упал на сегодняшнюю дату. В этой газете почти не было обычных новостей — политики или спорта, зато было много биохимии и нейрофизиологии. Она погрузилась в чтение статьи о росте нервов, но что-то ей все время мешало. Потом ее взгляд снова упал на сегодняшнюю дату — и тут она уронила на стол лист вечной бумаги, взяла чашку кофе и сделала глубокий глоток.

Тот самый день. Она никогда его не забудет, никогда. Время от времени, когда Эрин была чем-то занята, он отступал на задний план, но потом что-нибудь напоминало о нем, и он снова вставал у нее перед глазами. Размозженный череп, загубленный мозг, охватившее ее бесконечное отчаяние. Со временем отчаяние сменила надежда, а потом огромная радость, когда Брайан выжил.

Неужели прошел еще год? Год, на протяжении которого она ни разу не видела его, не говорила с ним. Она пыталась до него дозвониться, но он не отвечал. Подумав об этом, она снова набрала его номер и получила тот же самый ответ автосекретаря: да, ее сообщение записано, Брайан ей позвонит. Но он так ни разу и не позвонил.

Год — долгое время, и ей это не нравилось. Невидящими глазами она смотрела за окно, на сосны и океан за ними. Слишком долго. Но на этот раз она решила, что пора что-то предпринять.

Вуди взял трубку после первого же гудка.

— Вуд, служба безопасности.

— Вуди, это доктор Снэрсбрук. Я хотела бы знать, не можете ли вы помочь мне связаться с одним человеком.

— Только скажите с кем.

— С Брайаном. Сегодня годовщина того страшного дня, когда его ранили. И до меня вдруг дошло, что я уже по меньшей мере год с ним не разговаривала. Я звоню ему, но он не отвечает. Надеюсь, он здоров, иначе я бы знала.

— Он в прекрасной форме. Иногда я встречаю его в спортзале, когда хожу на тренировки. — Вуди сделал долгую паузу, а потом продолжал: — Если вы не очень заняты, я мог бы устроить вам свидание с ним прямо сейчас. Хорошо?

— Замечательно! У меня почти весь день свободен, — отозвалась она и повернулась к своему терминалу, чтобы перенести давно назначенный прием полудюжине больных. — Буду у вас, как только смогу.

— Я вас встречу. Пока.

Когда она вывела машину из гаража, солнце скрылось за темной тучей, и на лобовое стекло упали капли дождя. Чем дальше от берега, тем дождь становился сильнее, но стена гор, как всегда, преградила путь тучам и буре. Когда она спускалась с перевала Монтезума, уже вовсю светило солнце, и она опустила стекло, чтобы подышать теплым воздухом пустыни.

Вуди, как и обещал, ждал у ворот «Мегалоуб». Он не стал открывать их, а вместо этого вышел наружу и подошел к машине.

— Найдется у вас место для пассажира? — спросил он.

— Да, конечно. Садитесь. — Она дотронулась до кнопки, и дверца распахнулась. — А что, Брайана здесь нет?

— В последнее время он редко здесь бывает.

Как только Вуд сел в машину, дверца захлопнулась, и поперек его груди лег ремень безопасности.

— Обычно он работает дома. Вы были когда-нибудь на Ранчо Расщепленной Горы?

— Нет, и даже никогда о нем не слыхала.

— Вот и хорошо. Мы стараемся о нем не шуметь. Поезжайте на восток, и я скажу вам, где свернуть. На самом деле это не ранчо, а усиленно охраняемое место, где живут самые высокопоставленные сотрудники «Мегалоуб». Домики на несколько квартир и особняки. Теперь, когда мы расширили производство, понадобилось найти какое-нибудь безопасное место поблизости, где они могли бы жить.

— Звучит неплохо. Но у вас озабоченный вид, Вуди. В чем дело?

— Не знаю. Может быть, и ни в чем. Вот почему я подумал, что хорошо бы вам с ним поговорить. Понимаете, мы все реже его видим. Раньше он обычно обедал в нашем кафе. Теперь нет. Очень редко вообще появляется. А когда я его вижу, он... ну, держится на расстоянии, что ли. Никаких шуток, никакой болтовни о том о сем. Не знаю, может быть, его что-то тревожит? Сейчас направо.

Дорога, поколесив по пустыне, закончилась у широких ворот в стене, тянувшейся в обе стороны. Деревья, посаженные вдоль стены, не могли скрыть ее высоты и надежности, а кованые металлические ворота были не простым украшением. При их приближении ворота открылись, машина въехала во двор и остановилась перед вторыми воротами. Из сторожки, замаскированной под беседку, вышел пожилой человек в форменной одежде и не спеша подошел к ним.

— Доброе утро, мистер Вуд, и вы, доктор. Подождите секунду и сможете заехать.

— Хорошо, Джордж. Что, не дают тебе покоя?

— Ни днем ни ночью.

Он спокойно улыбнулся и снова ушел в сторожку.

— Ну, охрана здесь не слишком строгая, — сказала доктор Снэрсбрук.

— Охрана здесь самая строгая в мире. Старик Джордж на пенсии. Ему такая работа нравится. Лучше, чем сидеть дома. Его обязанность — всего лишь здороваться с людьми, и он ее исполняет прекрасно. А настоящая охрана поручена машинному интеллекту. Он следит за каждым автомобилем, едущим по земле, и за каждым самолетом, летящим в небе. За то время, пока вы сюда ехали, он уже узнал, кто вы, что здесь делаете, связался со мной, удостоверил вашу личность и получил мое разрешение.