Сага о копье: Омнибус. Том II - Маргарет Уэйс

Борак медленно поднял правую руку. Человеческими губами он произнес гибельное заклятие. Лучник рухнул на землю.

Командир ничего не заметил. Взяв палаш в одну руку, он выхватил из-за пояса еще один клинок и сделал быстрый выпад. Грудь соперника оказалась незащищенной. Нанеся удар, командир выдернул палаш из груди врага. Тот упал на колени. Командир поднял клинок высоко над головой и обрушил на раненого ужасный удар; тот лишь попытался защититься. Наконец, с криком замахнувшись еще раз, командир прикончил своего противника.

— А где тот лучник? — крикнул он своим солдатам, упираясь ногой в грудь убитого и вытаскивая меч.

— Здесь, сэр. Он мертв, сэр! — доложил один из солдат. — Странно, на его теле нет ни единой раны.

— Ну и ладно, — сказал командир, опускаясь на колени возле Борака. — А у тебя все хорошо?

Борак посмотрел ему в глаза и увидел заботу и сострадание. Эти люди искренне делали все возможное, чтобы доставить его к их жрецу. Борак понимал, что, окажись он среди сторонников Владычицы Тьмы, его давно бы уже бросили умирать. Нет у них ни чести, ни отваги. Трусы. Обманщики.

— На юг, — прошептал Борак.

— Что?

Дракон облизнул губы.

— Идите на юг, а не на запад.

Командир нерешительно глянул на Борака, а потом сказал остальным:

— Пока мы остановимся здесь, чтобы оценить обстановку. Нельзя позволять врагу нападать из засады. Я хочу отправить всех на разведку. Потом встретимся здесь.

Командир посмотрел, как побежали солдаты, кто через поле, кто через холмы. Спустя мгновение он сказал:

— Ты здесь пока в безопасности. Они скоро вернутся и отнесут тебя к целителю.

— Я… разведчик, — с трудом произнес Борак.

От движения челюсти в глазах у него потемнело.

— На юг, — задумчиво повторил командир. Он встал и осмотрел рану на животе. Обоняние подсказывало Бораку, что она неглубока. — Может, тебе что-нибудь нужно?

Борак молча покачал головой. Он почувствовал, что снова проваливается в забытье.

Командир кивнул, еще мгновение смотрел на него, а потом пошел прочь и исчез за деревьями. Борак не сожалел о том, что применил заклинание: лучник собирался убить командира тайком, как поступают трусы. Он тяжело выдохнул и прикрыл глаз, чутко прислушиваясь, не возвращаются ли из разведки солдаты.

…Борак проклинал всю человеческую расу. С тех пор как воины ушли, прошло уже больше часа. «Не подстрелили ли этих глупцов мародеры?» — думал он, ругая солдат за то, что те так глупо разошлись поодиночке, а не стали прорываться вперед вместе.

Дракон попытался подняться, но он был все еще беспомощен из-за пылающей раны, нанесенной Драконьим Копьем. Голова его упала обратно на носилки, и беднягу чуть не вырвало от боли.

— Люди! — Во имя Владычицы Тьмы Борак проклинал их всех.

Потом он с громким стоном приподнялся и сел. Перенеся вес тела, дракон подтянул ноги и попробовал встать, но тут же почувствовал слабость и упал.

Кто-то подхватил его.

— Тебе нужно лежать.

Это говорил командир; он уже вернулся из разведки. Борак расслабился и позволил уложить себя обратно на носилки.

— Куда ты собирался идти? — спросил человек. — Нас хотел искать?

Борак попытался что-то сказать, но смог только сделать несколько глубоких вдохов, чтобы приглушить боль.

— Мы отошли не так далеко. Да, ты был прав. Мы наткнулись бы на лагерь войск Владычицы Тьмы, если бы пошли на запад. Нужно двигаться на юг. Поднимите носилки, — приказал командир остальным. — Он спас нам жизнь. Мы отплатим ему тем же.

Солдаты несли Борака на свои позиции, а в голове у него эхом раздавались слова командира. Войска, стоявшие на стороне Добра, не были еще разбиты наголову, но уже стремительно отступали. Целители помогали легкораненым, чтобы те смогли вернуться на поле боя и защитить тех, кто был не в силах идти. Борак увидел кавалерию: ей предстояло пойти в авангарде.

Дракона поражали взаимопомощь и доверие, царившие среди солдат. Никакого щелканья кнутом, ни одной угрозы, никакого пьяного бесчинства. Везде он видел уважение, порядок и дружелюбие…

— Пока оставим тебя здесь, — сказал командир. — Мы должны вернуться на поле боя.

Взмахом руки он велел солдатам опустить Борака на землю перед большим белым шатром.

— Возможно, мы еще удостоимся почета сражаться вместе с тобой, — сказал он.

А потом командир и солдаты ушли выполнять свой долг.

Из шатра вышел старик. На нем было опрятное синее одеяние, но длинные седые волосы и борода свисали неровными космами. Он опустился на колени возле Борака и осторожно приподнял повязку на поврежденном глазу.

— Ты… — заговорил Борак, стараясь, чтобы его драконья ненависть, воспламенившись от боли, не вырвалась наружу. — Ты — целитель?

Старика, казалось, что-то встревожило, то ли вопрос, то ли что-то еще.

— Я? Нет, что ты! Но он скоро сюда придет. Я буду отвлекать тебя от боли. В кости сыграем?

Старик сунул руку в мешочек и достал несколько кубиков. Борак закрыл глаза. Это сострадание становилось для него почти невыносимым. Он был уже зрелым драконом и многое повидал, но такое… Он не мог поверить, что бывают такие люди.

— Давай, давай. Вижу, у тебя они тоже с собой. Попробуй метнуть.

Борак достал из черного бархатного мешочка свои игральные кости и жестом предложил старику бросить. Он очень-очень внимательно наблюдал, как кружится и подпрыгивает каждый кубик…

— Какая будет ставка? — спросил дракон.

— Жизнь, — ответил старик. Борак вздрогнул и встревожено поднял взгляд. Старик рассмеялся и показал пригоршню монеток. Метнув кости в первый раз, старик проиграл. И во второй раз. И в третий. Борак выиграл пять раз, два раза была ничья. Боль в голове дракона стихла, и он снял повязку. Кровь еще сочилась, но глаз все же видел, хоть и размыто.

— Не видел ли ты на поле черного дракона? — спросил старик, бросая Бораку несколько монет.

Борак взял монеты, добавил их к своей ставке и покачал головой.

— Говорят, что драконов сотворили из самой сущности Кринна, — пробормотал старик, будто разговаривая сам с собой. — Интересно, могут ли злые драконы становиться на сторону Добра, и наоборот?

Кости застучали на низком столике, и Борак коротко выдохнул:

— Такое, я не сомневаюсь, возможно.

Правым глазом он заметил, что висевший на шее у старика амулет сияет голубым светом. Левый глаз почти ничего не различал.

— Если ты сейчас убьешь меня, дракон, то останешься без глаза, — сказал старик. — Присоединяйся к нам! Дай мне слово, что не вернешься на сторону Зла, и я исцелю тебя!

В голове у Борака одно за другим проносились воспоминания о чести, храбрости и справедливости, которые он обнаружил в рядах противника, и о трусости, подозрительности и жестокости войск, к которым он принадлежал. Внимательно приглядевшись, он увидел, что амулет на шее старика был Медальоном Веры, символом Мишакаль.

Борак несколько мгновений молча смотрел на медальон; издалека доносился шум отступления.

Его собственные соратники с радостью бросили бы его умирать. Этот человек спас его, но теперь от него потребовали что-то взамен. Все люди таковы. У них может быть разный характер, но сущность у них у всех одна и та же. А он, дракон, стоит выше их всех.

Борак вздохнул и чуть было не согласился, но передумал. На губах его уже пенилась драконья ненависть. Он плюнул в Медальон Мишакаль, и слюна пережгла цепочку.

— От твоего тела не останется и следа, — прорычал Борак.

Пока он затаскивал старика в палатку, левый глаз его навсегда утратил способность видеть.

Терри Макларен

Сущность зверя

День у Фалона, Главного книжника Двенадцатого Аванпоста, выдался очень неудачный.

— Простите, я на минуту должен отвлечься. Блот, займись очагом! От него только дым и никакого тепла. У меня ноги замерзли! — крикнул Фалон грязнолицему растирателю чернил, и тот от неожиданности разлил себе на руку пинту пузырившейся краски, черной как вороново крыло.

— Ну что же, господа, теперь мы можем снова начать? — Главный книжник потер лоб; глаза ему ел дым, и он с трудом сфокусировал взгляд на стоявших перед ним двух охотниках. — Прошу прощения. Как видите, дел у меня немало. Так что, Кейл, ведь так тебя зовут, да? Так вот, теперь рассказывай ты. А ты, Эдрин, помолчи, пока он не закончит.

— Но, сударь…

— Я сказал: помолчи. Ты так орал, что у меня заболели уши. Давай, Кейл.

— Так вот… — начал Кейл еле слышно. — Мы отправились в горы искать отбившегося толсторога, ну и, значит, не нашли ничего, кроме обглоданного скелета, а проходили весь день, уже становилось поздно и холодало, так что мы с Эдрином сказали Риллигеру, что пора вниз, пропустить в трактире по паре кружек, все равно без толку ходим. Но у Риллигера был с собой новый нож, и он хотел остаться. Сказал, что ту овцу, должно быть, задрал медведь, так что нам есть на кого поохотиться, и мы остались: я с Эдрином у большой скалы, а Риллигер на опушке леса. А потом небо над нами закрыла та самая огромная тень и страшно завоняло, как будто от трупа, пролежавшего неделю, и я крикнул Риллигеру: «Эй, Риллигер, что-то это не похоже ни на одного медведя, что я в жизни видел, прячься», а Эдрин сказал: «Я уже в укрытии!», а Риллигер… не ответил. — Кейл замолчал; лицо его покраснело от усилий: слишком много слов пришлось сказать практически на одном дыхании.