Рыцарь из ниоткуда. Сборник (СИ) - Бушков Александр Александрович

– Черт знает что, – сказал Сварог, окончательно потеряв интерес к историко-поэтическим изысканиям. – Завидую вам искренне, господа мои, – у вас хватает свободного времени, чтобы заниматься такой вот ерундой… (При этих словах оба профессора воззрились на него с пламенем во взоре, на миг объединенные единым порывом). Ерундой, уж простите… – повторил он решительно. – На сей раз я вас отпускаю, но со строжайшим наказом умерить впредь накал ученых диспутов… доиграетесь! – и сделал величественный жест десницей.

Капралы, сомкнувшись вокруг подконвойных профессоров, в два счета вытеснили их за дверь. Сварог повторил:

– И хватает же времени заниматься такой ерундой… – Потом шутливо спросил: – Ну, а вы, господин министр полиции, что думаете о подобных изысканиях?

Интагар пожал плечами:

– Знаете, ваше величество… Когда я еще был молод и только начинал службу, один умный и опытный человек, которого я считаю своим воспитателем, сказал интересную вещь: реальная история гибели Асверуса ничуть не похожа на ту, что присутствует во всех ученых трудах… Он не вдавался в подробности, а я не стал этим интересоваться – какой смысл ворошить дела давно минувших дней? Он еще жив сейчас…

– Вот как? – спросил Сварог с вялым интересом. – Любопытно… Но вы правы, у меня тоже нет ни малейшего желания ворошить исторические загадки. С меня и современных довольно, не знаю, что с ними-то делать…

Глава 21

ВЫСОКОЕ ПЛАМЯ В НОЧИ

Пока что государственный переворот больше напоминал самый безобидный пикник на лоне природы: они сидели вчетвером у подножия лесистого холма, надежно закрывавшего их горевший без дыма скудный костерчик от наблюдателей со стен королевского замка. Раган то и дело вставал, отходил в темноту и тихонько разговаривал там с невидимыми собеседниками. Молодой герцог откровенно нервничал, не находил себе места. Полной ему противоположностью оказался князь Гарайла – он преспокойно поджаривал на невысоком огоньке наколотую на длинный кавалерийский стилет толстую багальскую сосиску и совершенно немелодично мурлыкал себе под нос:

Вскипает грозно барабанный бой Под стать сердцам, разбуженным войною, И, словно споря с бренностью земною, Гремит «К оружью!» и торопит в бой. Зловещий гром! И грянут вразнобой Клинков грома всей мощью их стальною, И жуть окатит ледяной волною, И содрогнется тут смельчак любой…

Что до Сварога, он курил сверх меры, устроившись так, чтобы за спиной у него был крутой откос, со стороны коего никто не сможет зайти за спину. Кроме Доран-ан-Тега, за пазухой простого дворянского кафтана у него таилось оружие, возможно, даже пострашнее – изящный небольшой предмет из небесного арсенала. Он так и не понял принципа действия, да это и неважно, но эта штучка размером с портсигар мгновенно рвала водородные связи меж молекулами, превращая любое живое существо в лужицу горячей воды. Он видел, что эти люди ему не лгут, что они и в самом деле твердо намерены провести свои планы в жизнь. Но истинный король обязан быть подозрительным и недоверчивым. Нельзя исключать совершенно, что речь шла о грандиозной провокации, что эти трое сами могут оказаться неведающими куклами в руках опытного кукловода. Ловушка великолепная: Сварог Барг, король Хелльстада, и прочая, и прочая, нелегально проникнув на территорию сопредельной державы, организовал заговор с целью свержения тамошнего законного короля… Позору не оберешься. Даже если выйдешь из этой провокации живым, год придется отмываться и оправдываться, поскольку широко известно: вора бьют не за то, что украл, а за то, что влип…

Гарайла самозабвенно заливался соловьем:

Мне в самый раз лихая доля эта,

Шагаешь, под собою ног не чуя,

И стискиваешь яростно эфес…

Он замолчал, критически оглядел дымящуюся, лопнувшую сосиску и вновь поднес ее к мастерски разведенному им самим костерочку, вовсе не дававшему дыма.

– А последний куплет? – поинтересовался молодой герцог Берсингем.

– А все, – кратко ответил генерал, медленно ворочая сосиску.

– Господи, князь… Там есть еще и завершающее трехстишие:

Душа, однако, шлет к престолу света

Мольбы: "Величья, славы не ищу я –

Жить, жить под сенью всеблагих небес!"

– Нет там ничего подобного.

– Есть. Стихотворение отыщется в любом обширном сборнике Асверуса.

– При чем тут Асверус? Это написал полковник Лингар.

– А я вам говорю, что это Асверус, слово дворянина.

– Ну если слово дворянина… – проворчал Гарайла. – Никуда не денешься, будь по-вашему. Я-то всю жизнь думал, что полковник это сам сочинил… А знаете что? Ваше завершающее трехстишие все равно совершенно там ни к чему. Только пакостит хорошую военную песню. Всеблагие божьи небеса, конечно, вещь серьезная и авторитетная, но пусть уж к ним попы с монахами взывают, им уместнее. Асверус, говорите? Жалко. Терпеть его не могу.

– За что?

– Шпион он был, ваш Асверус, вот и все. Хоть и гений. Одно другому не мешает, знаете ли…

– Интересно, – сказал Сварог, вмешавшись в пустую болтовню, чтобы не чувствовать себя вовсе уж одиноким. – Не далее как позавчера слышал у себя в Равене то же самое.

– Глупости, – отрезал молодой герцог. – Грязные сплетни.

– И ничего подобного! – упорствовал Гарайла. – Государь, вы там у себя в Равене подымите архивы, вам, королю, будет просто… Верно вам говорю: этот ваш Асверус, хоть и гений, а в свое время участвовал в шпионских делишках – здесь, у нас. Эти-то его делишки королеву Дайни и погубили. У меня в Черных Драгунах есть один капрал, так вот, его дедушка тогда служил в охране королевы и знал все точно… Никакой это был не рыбий яд, попавший в котел по недосмотру повара, а самое натуральное убийство. И шпионские делишки, в которых ваш Асверус играл первый смычок…

– Почему же обязательно шпионские? Бывают еще тайные дипломатические миссии, разведывательные консультации…

– Это на ваш тонкий вкус, – фыркнул Гарайла. – А я человек простой, чуть ли даже не из народа, и все эти делишки, все чохом, называю шпионством, как и надлежит… Как бы ни затуманивали суть высокими словесами… Хотите сосиску, ваше величество?

– Нет, спасибо, – сказал Сварог.

Гарайла, не чинясь, принялся сам обрывать зубами со стилета дымящиеся кусочки, дергал головой по-волчьи и причмокивал от удовольствия. Пробурчал с набитым ртом:

– Что бы ни было, а поесть перед делом нужно. Это вам не бой, где положено кишки пустыми держать…

Сварогу он, в общем, понравился – это был незатейливый и упорный профессионал войны, на которых испокон веков держится любая армия. Если точнее, фанатик конницы. Артиллерию и саперов он еще терпел как небесполезную порою подсобную силу, без которой в нынешние времена иногда не обойтись и кавалерии, а вот пехоту презирал несказанно, военный флот полагал вещью совершенно бесполезной (если только он не занят перевозкой кавалерии). В отличие от остальных заговорщиков, он учинил Сварогу форменный допрос – так и ходил вокруг, сыпя коварными вопросиками, через один таившими в себе подвохи и ловушки. И лишь убедившись, что Сварог всерьез понимает толк в военном деле, успокоился, стал относиться с надлежащим уважением. Когда Сварог от большого ума заикнулся, что может назначить генерала военным министром, Гарайла не на шутку возмутился, гордо заявив, что этот пост его нисколечко не интересует.

Сказано это было искренне – генерал Гарайла по прозвищам Черный Князь и Кентавр Кривоногий категорически не желал ни высоких постов, ни титулов, ни сокровищ. От жизни он хотел одного: лететь куда-то, неважно куда, во главе конных полков, и беспокоило его одно: как бы дальнейшее расширение Свароговой державы не привело к тому ужасному состоянию, когда воевать будет просто не с кем. Впрочем, Сварог его успокоил, заверив, что на их век войн хватит, – и выяснил попутно, что у Гарайлы, оказывается, давным-давно лежат в столе тщательно проработанные планы кавалерийской войны против всех стран континента, за исключением разве что Хелльстада (исключительно по причине отсутствия точных географических карт такового и сведений о силах неприятеля) и Иллюзора с Ямурлаком (по причине их безлюдности). Даже для островов Бран Луг и Дике у него имелись соответствующие точные диспозиции (увы, с учетом помощи неизбежного зла, то бишь военного флота). Одним словом, во многих смыслах это был бессребреник и чуть ли не идеалист. Короля он просто-напросто люто ненавидел, поскольку тот по своей слабости и недомыслию разваливал армию (и особенно конницу), недостоин был сидеть на престоле, и его следовало оттуда сбросить к лешевой матери. Вот и вся идейная подоплека, если вкратце…