Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Сергей Симонов

   – Если бы адмирал Арнольд, как вы предлагаете, поднял бы самолёты... Для начала, он уже поднял большую часть самолётов, для демонстрации силы над Бейрутом. На борту оставались, главным образом, пропеллерные штурмовики «Скайрейдер», самолёты ДРЛО и прочий подобный хлам. Кого он должен был поднять?

   Министр обороны замялся, уже понимая, что сморозил глупость. К его счастью, вопрос президента был риторическим.

   – Далее, – продолжал Айк. – Предположим, он выделил бы больший резерв для охраны соединения. На взлёте с авианосца, как и на посадке, наши самолёты уязвимы. Притом, заметьте, мы с Советами не воюем! Они не делали никаких агрессивных манёвров в нашу сторону. Просто пролетели параллельным курсом. А Арнольду, чтобы поднять самолёты, нужно было повернуть против ветра, то есть, поперёк курса красной эскадры. Если бы красным хоть на секунду показалось, что наши действия агрессивны, любой их бомбардировщик тут же сбросил бы управляемые бомбы на наши авианосцы! Им было достаточно только чуть довернуть! А МиГи перещёлкали бы наши взлетающие истребители, пока они не набрали скорость и высоту.

   – Заметьте, теперь Арнольд стеснён в манёвре, он вынужден идти вдоль берега, – продолжал свой анализ президент. – Если он резко повернёт, Советы могут расценить это как агрессивный манёвр. А поворачивать ему надо, чтобы принять оставшиеся без топлива самолёты, он опять-таки должен развернуться против ветра. И тут он наталкивается на минное поле и вынужден сбавить ход!

   – Вы полагаете, мистер президент, что там было минное поле? – спросил министр. – Адмирал докладывал всего лишь о ржавых немецких плавающих минах...

   – Я не «полагаю»! Я на 110 процентов уверен, что оно там было! Будь я на месте командования красных, я бы сам его там поставил! – ответил Эйзенхауэр. – Красные дьявольски спокойно и методично загнали Арнольда в ловушку! Если бы он дёрнулся, его раскатали бы, как бог – черепаху, два авианосца и два крейсера в ближнем бою против линкора и семи крейсеров не пляшут. Если бы Арнольд растерялся и промедлил, он потерял бы большую часть авиагруппы. Самолёты без топлива не летают, они просто посыпались бы вниз. Поэтому действия адмирала Арнольда я считаю для той ситуации единственно правильными. И кстати, командующий 6-м флотом адмирал Браун оценил ситуацию точно так же.

   – Вы считаете, красные собирались атаковать? – спросил Макэлрой.

   – Собирались? Нет, конечно, они же не идиоты! – ответил Айк. – Они были готовы атаковать, им нужен был только повод. Но первыми они ни за что не начали бы.

   – Выходит... – министр умолк, не зная, как лучше сформулировать мысль. – Что, по-вашему, они хотели сделать?

   – Да то же самое, что и мы – показать флаг, продемонстрировать силу, – ответил Эйзенхауэр. – Красный медведь вылез из берлоги, оскалился, рыкнул и пометил свою территорию. И тысячу раз прав адмирал Арнольд, что вызвал красных по радио и говорил с ними уважительно, как с равными. Заметьте, они слушали эфир, по просьбе Арнольда немедленно отвернули, и даже предложили помощь при проведении спасательных работ. То есть, они понимали, что наши самолёты держатся в воздухе на последних каплях топлива. Нет, мистер Макэлрой, это не безрассудство, не бессмысленная агрессия, это – циничный и холодный расчёт. Думаю, что этот инцидент – не последний. Таких случаев впереди ещё множество.

   – И мы оставим этот инцидент без ответа? – спросил Макэлрой.

   – Разумеется, нет! Ни в коем случае. Красные уважают только силу. Так же как и мы. Если соперник не отвечает – он слаб. Значит, его можно давить. Но если даёт адекватный ответ и умеет вовремя остановиться, значит, он силён, мудр и достоин уважения.

   – М-да... проблема лишь в том, чтобы вовремя остановиться, – заметил министр обороны.

   – Верно. Нужно совместно с красными установить черту, за которую ни мы ни они не должны переступать, – сказал президент. – Я подумаю над этим. И в следующий раз мы будем умнее. Как минимум, не позволим красным иметь такое подавляющее преимущество.

   – Это опасно, сэр. Чем больше собрано сил с обеих сторон, тем больше вероятность, что найдётся идиот, который выстрелит, – заметил Макэлрой.

   – Вот. Вы уже начинаете мыслить правильно, – ответил Айк. – Мы играем в очень опасную игру.

   – Но что нам теперь делать с Сирией? Мы убедились, что красные не позволят нам свободно действовать в восточном Средиземноморье.

   – Попробуем нажать через Турцию. При этом держа наш шестой флот наготове, чтобы, в случае необходимости, поддержать турков. Но сами в эту задницу ни в коем случае не полезем. К чёрту, хватит с нас Кореи!

   – Тем более, что в Ливане мы своего добились – их парламент принял нашу доктрину «заполнения вакуума». Меня сейчас куда больше беспокоит другое, – президент бросил на стол перед Макэлроем фотографию МиГ-17, дозаправляющегося от подвесного агрегата под крылом Ту-16. – Вот. Вот это уже катастрофа.

   – Разве?

   – Да, чёрт подери! Это означает что красные больше не ограничены радиусом действия их истребителей. Раньше у нас было преимущество за счёт большего радиуса действия наших самолётов, в том числе – палубных. Сейчас мы этого преимущества лишились. Это значит что мы не сможем больше безнаказанно летать над всем Средиземным морем. И наш флот не сможет чувствовать себя в безопасности. Как минимум на Средиземном. А возможно – скоро и в других местах тоже. Фактически, мы потеряли господство в воздухе. До сегодняшнего дня оно у нас просто было. Как у средневекового короля была власть по праву рождения. Теперь, случись что, нам придётся за него драться. Истребители красных могут теперь из Египта и Югославии перекрыть всё Средиземное.

   Президент рано радовался решению ливанского парламента принять «доктрину Эйзенхауэра». Сразу после принятия этого решения ливанский Национальный фронт развернул активную кампанию агитации против президента Шамуна и министра иностранных дел Малика, продавивших это решение через парламент.

   Уже на следующий день многие бейрутские газеты вышли с большими красными аншлагами через всю первую полосу: «Парламент говорит «да», но народ говорит «нет»!» По всей стране развернулось массовое движение протеста против проимпериалистического правительства, которое, в нарушение конституции, фальсифицировало результаты на парламентских выборах в июне 1957 года, сумев добиться победы и продления полномочий президента Шамуна. Но это было только начало событий. Народные выступления в Ливане продолжились и в 1958 году.

35. Red Cat in Space!

   После запуска первого спутника 5 ноября 1956 года (АИ см. гл.12) в космической программе СССР образовалась некоторая вынужденная пауза. Ограниченные возможности ракеты-носителя Р-5-3 не позволяли забросить на орбиту более-менее приличную массу. Уместить какую-либо серьёзную научную аппаратуру в пределах 100 кг не получалось. А более мощная ракета-носитель Р-7 пока проходила наземную отработку на специально построенных для этого стендах, и к полёту была ещё не готова.

   Хрущёв старался не торопить Королёва, и не требовал от него любой ценой запустить на орбиту хоть что-то. Прежде всего, Королёв и сам понимал, что «нельзя давать супу остыть в горшке». ОКБ-1, весь НИИ-88 и опытный завод в Подлипках, «где директором товарищ Турков», как было принято говорить в те годы, и так уже работали на полную мощность. Требовать от людей ещё большей концентрации сил было нельзя – излишняя спешка в технике приводит к ошибкам, а ошибки приводят к катастрофам.

   Первый спутник отработал на орбите меньше месяца. Первые образцы панелей солнечных батарей, которыми был облицован его корпус (АИ) слишком быстро деградировали и выходили из строя. Но политическое значение спутника было, бесспорно, огромным. Это признавали все, даже американцы.

   Успех следовало развить, но развивать было пока нечем. Обсуждалась идея запустить второй такой же спутник, на замену первому, но это было уже не то. Не было в ней сколько-нибудь заметного прогресса.

   Советскую космическую программу в который раз выручил Михаил Клавдиевич Тихонравов. С начала 1956 года Тихонравов и Феоктистов вели эскизную проработку будущего пилотируемого космического корабля, он же – будущий спутник фоторазведки.

   Королёв, по совету Келдыша, заранее перевёл Феоктистова из НИИ-4, где тот работал, к себе в ОКБ-1. Там же, в отделе 29, уже работал над спутниками и Тихонравов.

   Вскоре после достопамятного совещания Главкосмоса в конце 1956 года Королёв и Келдыш, пользуясь доступом к информации по «Тайне», определились со сроками создания космического корабля.

   Собравшись в ОКБ-1, в кабинете Королёва, они разложили документы и начали составлять сетевой график.