"Фантастика 2023-203", Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Синицын Владимир Сергеевич

Раздался всплеск, и за ним последовал дружный хохот в несколько десятков глоток. Матрос с пустым ведром стоял на верхней палубе, хищно улыбаясь, а Матвей почувствовал, как с него стекает вода, образуя обширную лужу у ног.

Старшина, шедший впереди, обернулся, похлопал его по плечу, а потом прошептал на ухо:

– Не поддавайтесь голосам Хаоса. – А потом, окинув взглядом командора, добавил: – Теперь можно обойтись и без ванны. Не желаете ли сразу проследовать на мостик?

– Это что-то вроде посвящения? – поинтересовался Матвей, почему-то вспомнив, как когда-то давно, после получения мичманских погон, каждый выпускник трижды бился головой о броневую плиту крейсера «Рюрик», установленную как памятник близ строевого плаца.

– Вам надо было освежиться, – уклончиво ответил старшина, предлагая следовать за ним.

Китель высох моментально, более того – он стал абсолютно чистым и, казалось, даже отглаженным. После такого «душа» ванна действительно была бы потерей времени.

Путь на мостик оказался неблизким – по палубе, длинным узким стальным коридорам, нескольким трапам, ведущим всё выше и выше. Наконец старшина остановился возле узкой стальной двери, стал сбоку от неё по стойке смирно и отдал честь.

– Сюда? – на всякий случай поинтересовался командор.

– Так точно! – бодро и громко отрапортовал старшина.

– Мне входить?

– Так точно!

– Дальше проводишь?

– Никак нет!

– Почему?

– Вход на мостик разрешён лишь командиру и старпому.

– А кто был раньше старпомом?

– Никто! Разрешите идти?!

– Идите.

Старшину буквально ветром сдуло, он нырнул в ближайший проход, и его башмаки загремели о стальные ступени.

Торопливое бегство бравого матроса несколько смутило Матвея – для того, похоже, пройти на мостик было всё равно что оказаться в клетке с тиграми. И действительно, когда он открыл дверь, оказалось, что отсюда вид совсем иной, чем с палубы линкора. Небольшие квадратные окна открывали обзор на три стороны света, и за ними простирался океан кипящей лавы. Из него то и дело всплывали чёрные островки, которые, испаряясь, превращались в клочья чёрного тумана, поднимавшегося вверх, к такому же непроглядно чёрному своду, простиравшемуся до горизонта. Контр-адмирал стоял неподвижно, вглядываясь вдаль. Матвею пришлось кашлянуть, чтобы обозначить своё присутствие, но тот и на это не обратил внимания. Тогда новоиспечённый старпом стал рядом с ним, взял с приборной доски бинокль, точно такой же, как у командира, и начал пристально вглядываться в самый ближний из всплывших кусков чёрной материи. Сквозь мощную оптику стало видно, что тьма не столь уж однородна, что она клубится и пенится, что она меняет формы, и в ней проявляются то фрагменты человеческих тел, то искажённые страданиями лица, то оскаленные морды уродливых чудищ.

– Косаку, зачем мы здесь? – Пейзаж был настолько мрачным и угнетающим, что Матвей не удержался от вопроса.

– Не Косаку, а господин контр-адмирал, – в который раз поправил его японец.

– Господин контр-адмирал, какого чёрта мы тут делаем?! Неужели ты надеешься навести здесь порядок? Разве можно превратить уродство в красоту, зло в добро, жестокость в милосердие? Или ты хочешь чего-то иного? Скажи, зачем тебе всё это надо?

– Один-единственный корабль меняет весь пейзаж, – медленно произнёс Арига после долгой паузы. – Появление корабля! Оно перестраивает всё. Система бытия дает трещину, она втягивает корабль в глубины моря. И в этот момент меняется всё. Мир, существовавший за миг до появления корабля, отброшен. Корабль и явился ради того, чтобы мир, который держится на его отсутствии, прекратил свое существование. Море бесконечно, ежесекундно меняет оттенки. Плывут облака. И появляется корабль… Что каждый раз происходит? В чем состоит рождение нового?

– Сам придумал?

– Нет. Один мудрец в древности. Он жизнь отдал за эти слова.

– А ты?

– Что я?

– Как ты умер?

– Я не умер. Я лишь прекратил существование своей прежней телесной оболочки, которая здесь слишком слаба и уязвима. Я сделал себе харакири, и это было очень больно. Рядом не оказалось друга, который отрубил бы мне голову.

– Но против кого война?! Хаос – он и есть хаос, и как твои орудия могут сделать его иным?

– Вы не понимаете, командор…

– Объясни.

– Орудия здесь ни при чём. Не только порядок и гармонию, но и хаос порождают чьи-то желания. Он не возникает сам по себе. За жестокостью, кровью, болью, похотью и извращениями стоит чья-то воля, чьи-то страстишки. Тот, кто создал человека, спрятал внутри него зверя, и все тысячелетия, что мы существуем, он смотрит, способны ли мы этого зверя укротить. Здесь воля – против воли, убеждения – против убеждений. Линкор – только инструмент. Мы вошли в мир, принадлежащий тем, кого пожрал собственный зверь.

– А разве Дядя Сэм и его окружение отличаются милосердием?! Они что – ангелочки?

– Страшна не жестокость. Страшна бессмысленная жестокость.

– Ладно. Будем считать, что мы не совсем друг друга поняли. Когда и где ты меня высадишь?

– Всё равно: хоть здесь и сейчас. Но лучше это сделать там, где вероятнее встреча с твоей подружкой. Ты забыл, что отсюда не выбираются поодиночке.

– Ты думаешь, у меня есть шанс? Сам-то почему выпустил себе кишки?!

– Йоко ушла с другим. Йоко предпочла Джона. После этого лучшее, что я мог получить от собственного существования, – этот корабль. И не задавай мне больше дурацких вопросов…

Глава 26

Зло лишено всякой основы. Всё это лишь обман зрения, иллюзия, фокусы, которыми можно отвлечь публику и завладеть ее деньгами. В чем сила фокусов? В ловкости рук, в безумной скорости – такой, что человек не успевает как следует всмотреться в происходящее. А если бы он смог рассмотреть всё спокойным, трезвым, острым взглядом, то заметил бы грубую ложь и фальшь. И только скорость позволила его чувствам ошибиться.

Дверь за спиной с грохотом захлопнулась, и ей вдруг захотелось вернуться и всем телом биться о стальную плиту, преграждающую обратный путь. Сырой, попахивающий плесенью воздух подземелья и абсолютная темнота повергли принцессу в непередаваемое уныние. С каждым шагом будущее представлялось страшнее, безнадёжнее, абсурднее. Она остановилась, почувствовав, что не может заставить себя идти дальше – в чёрную пасть неизвестности. Наверняка фантом Тейла, который явился ей во сне и стал реальностью, был не самым страшным из того, с чем ей предстояло столкнуться. Хоть бы самый тусклый лучик света пробился сквозь какую-нибудь щель, и было бы чуть-чуть легче… Желание! Здесь желания становятся реальностью – как можно было забыть об этом? Анна протянула вперёд руку, раскрыла ладошку, и на ней вспыхнул крохотный синий холодный огонёк, который постепенно разгорался и вскоре озарил стены узкого прохода. Она понимала, что сейчас она лишь сделала себя заметной для тех чудовищ, которые наверняка поджидают её там, впереди. Но оставаться в темноте было просто невыносимо. Огонёк не освещал пути, он только бил в глаза, и она пересадила его на голову. Теперь стало легче – по крайней мере, теперь хоть что-то видно – эти грубо отёсанные стены, щербатые каменные плиты под ногами просматривались на несколько шагов вперёд. Надо было идти. Возвращаться не было смысла. Там её никто не ждёт. Там никто не хочет её возвращения. Ей было досадно, что её недавнее видение привело к жертвам, но раскаянья или чувства вины она не испытывала. Всё-таки что-то мешало признать всё, что она видела здесь, истинной реальностью. А значит, и страхи перед тем, что впереди, могут оказаться ложными. Главное – найти в себе отвагу двигаться вперёд. Где он – этот Хаос? Существует ли он вообще? Так ли он страшен, если существует? Нет, лучше не думать о том, что предстоит. Лучше вспоминать о чём-нибудь приятном. Совсем-совсем недавно вся Дария отмечала 1246-летие правящей династии, и толпы ликовали, приветствуя императорскую семью, проезжавшую по столичным улицам и площадям в открытом экипаже. И не было ни малейшего страха грядущих бунтов и покушений, и подданные казались довольными, счастливыми и верными престолу. Отец, провоцируя восторженный рёв толпы, приподнимал корону, словно шляпу, и размахивал ею в воздухе, приветствуя свой народ. А ведь тогда она тяготилась участием в этой церемонии, и так хотелось, чтобы она скорее кончилась. Сейчас всё иначе… Сейчас она готова многим пожертвовать, лишь бы вернуться в тот чудесный день. И главное – не знать, что будет дальше. И пусть мирно урчит мотор, а встречный ветер развевает императорский штандарт. Пусть слух наполняется возгласами ликования! Стоп! Снова бред, воспоминание, видение, сон пытается подменить собой абсурдную реальность. А может, так и надо? Возможно, этот призрачный автомобиль – лучшая возможность прорваться за пределы Хаоса и достичь великого Ничто. Да! Лучший способ преодолеть кошмар – не замечать его. Ты его не видишь – и он тебя не замечает. Полное взаимопонимание… Правда, неизвестно, перемещается ли это авто по реальности. Может быть, там оно стоит? Может, его просто там нет? Лучше бы ни в чём не сомневаться. Лучше бы ехать себе да ехать…