Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Но ведь если вы знаете пункт вылета и выдерживаете одно направление, то нельзя ошибиться.

— Это называется счислением маршрута. Но ошибиться можно, потому что ветер сносит самолет в сторону.

— А можно предположить насколько?

— Зачем же предполагать? В крыле есть маленький люк, я направляю луч света в воду и внимательно слежу за световым пятном, по мере того как мы летим. Если он остается за хвостом самолета, значит, нас не сносит, но если пятно перемещается, я делаю вывод, что мы отклоняемся.

— Довольно-таки примитивно.

Джек снова засмеялся:

— Ты прав. Если мне не повезет или я не буду постоянно смотреть на звезды во время полета над океаном, я могу ошибиться, и самолет отклонится от курса на добрую сотню миль.

— И что тогда?

— Мы узнаем об этом, когда окажемся в зоне действия маяка или радиостанции, и скорректируем курс.

Эдди радовали любопытство и сообразительность мальчика. В один прекрасный день он будет точно так же объяснять всякие такие вещи своему сыну. Он сразу же подумал о Кэрол-Энн, и мысль о ней острой болью пронзила его сердце. Как только безликий мистер Лютер обнаружится, ему станет легче. Когда Эдди узнает, чего от него хотят, он хотя бы поймет, почему весь этот ужас обрушился ему на голову.

— А можно мне заглянуть внутрь крыла? — спросил Перси.

— Конечно, — сказал Эдди. Он открыл люк в правое крыло. Шум огромных двигателей сразу усилился, запахло горячим маслом. Внутри крыла оказался узкий лаз не шире обычной доски. Сзади каждого двигателя находилось помещение для механика, где он мог почти распрямиться. Декораторы «Пан-Американ» сюда не добрались, здесь был функциональный мир распорок и заклепок, проводов и труб. — Вот так это выглядит почти на всех самолетах.

— Можно мне туда забраться?

Эдди покачал головой и закрыл люк.

— Дальше этого места пассажирам вход запрещен. Ты уж извини.

— Я покажу тебе мой наблюдательный пункт, — сказал Джек. Он провел Перси через дверь в задней части кабины, а Эдди начал наблюдать за приборами, которые он на несколько минут оставил без внимания. Все было в порядке.

Радист Бен Томпсон объявил погодные условия в Фойнесе:

— Ветер западный, двадцать два узла, рябь на водной поверхности.

Минутой позже возле того места, где работал Эдди, замигал сигнал «Полет» и зажглась надпись «Посадка». Он проверил датчики температуры и доложил:

— Двигатели готовы к режиму посадки. — Проверка требовалась потому, что двигатели с высокой компрессией могли не выдержать слишком резкого снижения оборотов.

Эдди открыл дверь, ведущую в заднюю часть самолета. Там были узкий проход между багажными отсеками и наблюдательный пункт наверху, куда вела лестница. Перси стоял на ней и следил за угломером. За багажными отсеками находилось пространство, предназначенное для коек команды, но самих коек сейчас не было, потому что свободные члены команды расположились в первом салоне. В конце этого помещения размещался люк, ведущий в хвостовой отсек, где находились кабели управления.

— Посадка, Джек! — крикнул Эдди.

— Пора возвращаться на место, молодой человек, — сказал Джек.

У Эдди возникло ощущение, что Перси совсем не так послушен, как это могло показаться. Хотя мальчик поступил, как велено, в его глазах мелькнул некий злорадный огонек. Но, так или иначе, пока он вел себя идеально и немедленно направился к лестнице, ведущей в пассажирские салоны.

Звук двигателей изменился, самолет начал снижение. Команда приступила к своим рутинным обязанностям, связанным с посадкой. Эдди так хотелось рассказать товарищам о том, что с ним случилось. Он чувствовал невыносимое одиночество. Вот рядом друзья и коллеги, доверяющие друг другу, они вместе уже не раз пересекали Атлантику, ему хотелось поговорить с ними, поделиться своей бедой, попросить совета. Но это было рискованно.

Эдди постоял минутку возле окна. Внизу виднелся маленький городок, наверное, это Лимерик, подумал он. За городом, на северном берегу устья реки Шеннон, возводился новый аэропорт как для обычных самолетов, так и для гидропланов. Пока аэропорт не готов, летающие лодки садятся на южном берегу устья, закрытом маленьким островком, неподалеку от селения Фойнес.

Они держали курс на северо-запад, поэтому капитан Бейкер должен был совершить поворот на сорок пять градусов, чтобы сесть по ветру. Катер сейчас, конечно, объезжал зону посадки, собирая крупный плавающий мусор, который мог повредить самолет. Рядом должно стоять заправочное судно с пятидесятигалонными бочками, а на берегу, как всегда, будет масса зевак, желающих увидеть это летающее чудо.

Бен Томпсон говорил что-то в радиомикрофон. На любом расстоянии, превышающем несколько миль, ему приходилось пользоваться азбукой Морзе, но теперь порт был так близко, что доставало и голосовое радио. Эдди не мог разобрать слов, но, судя по спокойному, даже расслабленному голосу Бена, все шло как положено.

Они неуклонно теряли высоту. Эдди внимательно следил за показаниями приборов, время от времени слегка регулируя двигатели. Одна из главных его обязанностей — синхронизация числа оборотов двигателей, и она становилось тем более важной, что пилот при посадке постоянно менял скорость.

Посадка на гладкой поверхности воды могла быть абсолютно неощутимой. В идеальных условиях корпус самолета входил в воду, как ложка в сметану. Эдди, целиком поглощенный показаниями приборов, часто даже не замечал приводнения в течение нескольких секунд. Но сегодня на море рябь — такая ситуация обычна практически повсюду, где «Клипер» совершал посадку.

Нижняя часть корпуса, именуемая «степом», первой коснулась воды с глухими звуками ударов о верхушки волн. Это длилось одну-две секунды, а потом громадный фюзеляж опустился еще на несколько дюймов и начал рассекать воду. Эдди приводнение всегда казалось более гладким, чем приземление, когда неизбежен ощутимый удар о землю, а то и несколько таких ударов. До пилотской кабины долетело немного брызг, поскольку она находилась сверху. Пилот снизил обороты, и самолет