'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

— Нету. — говорю я. — Вот чем бог обделил, так это таким вот талантом.

— Не расстраивайся, в семье не без урода, не всем уметь танцевать. Ты вон, как Питер, больше по бабам умеешь. — говорит Майко.

— Да не умеет он по бабам. — встревает Читосе. — Умел бы, по ночам бы не спал, а на женскую половину пробирался. Слышала я кое-что ночью…

— Что ты слышала? — набрасывается на нее Майко.

— Ну… Нанасэ ходила водички попить. И Питер тоже ходил. — признается Читосе и немного краснеет.

— Смотри-ка, что происходит! Син! И ты это терпеть будешь?! — упирает руки в бока Майко, становясь неуловимо похожей на Акиру, когда та укладывает весь наш табор спать.

— Ой, да ладно, она уже взрослая девочка, дайте почитать уже! — говорит Иошико, протискиваясь поближе к заветной папке.

— В самом деле, это их частное дело — пока он ей сердце не разбил. — говорю я, листая документы. — А вот как разобьет, так и будем говорить.

— Мы на него Акиру натравим. — говорит Майко. — Ожоги, они дольше заживают, особенно — там. А если хорошо прожарить…

— … Син, твой отец учился в Токио! Правда не в Тодай, а в политехническом, но, все равно, круто. — говорит Иошико, читая у меня через плечо. — И он еще кендо занимался. В кружке состоял. Наверное, ты в него умный.

— И девушку себе нашел. Маму твою то есть. Вот и фото. — да, на фото мама Синдзи. На маму то лицо, которое я каждый день вижу в зеркале, тоже не похоже. Вот в кого я? В соседа по лестничной клетке?

— Да, женились и отправились обратно на Окинаву. Как-то странно. Обычно после университета, да еще и женившись, обратно никто не возвращается. — говорит Майко, нахмурившись. Я смотрю на даты, указанные в документе, и понимаю, что она права. Странно это. Отец — отличник Токийского Политехнического, инженер, выпускник — и в течении трех дней после выпуска женится и отправляется на Окинаву, в маленькую деревеньку. Да он же столько труда приложил, чтобы до Токио добраться, а тут раз — и обратно в деревню, за кассу семейного универсама? Вот что-то тут не так.

— Устраивается работать в универсаме. Тоже странно. С дипломом инженера и в магазине. Вот! Смотрите… — Майко поднимает лист с копией свидетельства о рождении.

— Так ты у нас оказывается Хирано Юичи — то есть первый сын! — говорит Читосе, заглядывая в свидетельство.

— Класс, — кисло говорю я, — теперь я еще и не Синдзи.

— Хорошее имя. Юичи. — произносит Майко. — Юичи. Хм. Даже лучше, чем Синдзи. Ты сразу благороднее становишься, что ли.

— Хирано Юичи-доно, — торжественно произносит Читосе, — гордый наследник универсама на Окинаве.

— Да ну вас. — говорю я, листая документы дальше. — Там, между прочим, очень красиво. И тепло.

— О! Окинава из него поперла. — говорит Майко. — Ты можешь вывезти парня с Окинавы в Токио, но вот вывести Окинаву из парня — уже вряд ли.

— Начались шуточки от столичных девушек о провинциальных парнях. — говорит Читосе. — Я вот тоже с деревни и что такого? Там, между прочим, люди честнее и попроще немного.

— Смотрите! Первые фото Сина! — выхватывает лист Иошико. — Он тут — совсем голенький! И такой пухлый! Милота!

— И ничего интересного. В таком возрасте все младенцы похожи. — говорю я, понимая, что это бесполезно. И точно — фотография пошла по рукам, вызывая охи и ахи.

— Не, все-таки тогда ты милее был. — говорит Майко. — Так бы и зацеловала тебя. А какой у тебя писюн!

— Да, писюн у него уже тогда был знатный! — кивает Читосе. — Я таких у младенцев не видела ни разу.

— Это, наверное, — мутация. — предполагает Иошико. — Ну как у младенца до колена может быть?!

— А ну отдайте! — я выхватываю фотографию и изучаю ее. Никакого «до колена» не вижу, обычный ребенок. Девушки давятся смехом. Туше, думаю я, подловили.

— Ага, еще тут сказано, что в школу пошел… бла-бла-бла… учителя тебя кстати любили, ты тогда еще лапочка был. Это уж потом… — машет рукой Майко, показывая что потом я покатился по наклонной, перестал уважать старших и даже банду себе сколотил. И назвался Сумераги-тайчо.

— Ага. А вот и пропажа. Убежала твоя маман с Окинавы. Я ж говорила, кто там выдержит в вашем захолустье. Мать-то у тебя столичная штучка была. Ага, убежала и пропала, никто не знает куда. — изучает документы Майко.

— Ну, эту часть истории можно уже и у Нанасэ спросить. — говорю я.

— Если она все помнит верно. Так, после вашей пропажи твой батяня начал пить, опустился на социальное дно и … умер. Умер, кстати, интересной смертью — его акула сожрала. Почти всего. — переворачивает она последнюю страницу.

— Какие акулы у побережья Окинавы? — хмурится Читосе.

— Большая белая акула — объясняет Майко. — Они на Окинаве — не редкость вообще. Каждый год хоть парочку отдыхающих на пляжах да сожрут. Ты чего? Там их полно. Даже пляжи сетками отгораживают. Но папаня у Сина — молодец. Заплыл подальше, видать, да акуле попался. Так что … вот и рапорт полицейский. Немного от него осталось, да.

— Какая-то бессмыслица. — рассуждаю я вслух. — Не похож этот человек на маньяка со шрамом, которого Нанасэ боится. Обычный инженер.

— А может твоя мать боялась, что вот отец твоя найдет ее и заставит вас обратно на Окинаву переехать и в универсаме семейном работать? Может именно это ее и пугало? И вообще, мы ж не знаем, какая у нее свекровь была, бабушка твоя. Может она жуткая зануда и заставляет всех вокруг на каждый праздник всей семьей собираться и выслушивать истории как она во время войны взводом командовала? — фантазирует Майко.

— И именно из-за этого она бежала через полстраны, сменила имя и фамилию, да еще и Нанасэ запугала?

— Я ж говорю — Окинава. — пожимает плечами Майко. — Кто там жить захочет? Люди готовы бежать на край света, лишь бы в универсаме твоей родни не работать.

— Думаю, все-таки надо родителей… то есть дедушку и