"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахманов Михаил Сергеевич

– Надеюсь, они не повредили корабли, – сказал коммодор. – Вахтенный! Что-нибудь там видно?

– Только пыль и снег, сэр. Боюсь, пока они не осядут, «филины» слепы.

– Что ж, подождем.

Врба оглядел рубку, семерых пилотов, что удерживали крейсер в бурной атмосфере протозвезды, десяток навигаторов, дюжину наблюдателей и трех своих помощников, сидевших у пультов связи и управления огнем. Кресло коммодора, соединенное с полом и переборкой, прикрытое сверху прозрачным защитным кожухом, стояло на возвышении, и отсюда он видел широкий полукруг панелей, встававшие тут и там цилиндры голограмм с темными значками глифов, головы и плечи людей, упакованных в коконы, и шеренгу экранов. На одних сияли звезды, или струились над планетой серые реки облаков, или виднелся интерьер какого-то знакомого отсека; в других, связанных с ретрансляторами, растекался по камням Обскуруса снежный туман, сверкали молнии аннигиляторов и вспыхивали клубками огня гибнущие корабли. Там шло сражение: три крейсера, триста «сапсанов» против армады фаата. Координация вражеского флота как будто не нарушилась – видимо, квазиразумный и оба Держателя уцелели при аннигиляционном взрыве.

– Внимание! – произнес коммодор. – Леонидес, передайте на «Азию»: пусть выходят из боя. Клейтону и Бургу – ждать!

Над передатчиком водоворотом закружили глифы. Три сражавшихся крейсера сдвинулись в глубину экранов, за ними тянулись тусклые искры истребителей, пытавшихся сдержать врага. Смогут ли оторваться?.. и какой ценой?.. – мелькнуло в голове у коммодора. «Сапсаны» внезапно разошлись по трем направлениям, освобождая пространство; ракетный залп крейсеров смел пару десятков модулей, и синими клинками блеснули последние вспышки аннигиляторов. «Азия», подбирая свои «сапсаны», устремилась вверх, всплыв над плоскостью эклиптики, «Африка» повернула к галактическому полюсу, «Антарктида» двигалась прежним курсом, к облаку Оорта. Шлюзы крейсеров были распахнуты, и коммодор невольно пересчитывал вернувшихся в свое гнездо УИ. Получалось плохо – операция шла с похвальной скоростью.

Корабли расходились все дальше и дальше, и он подумал, что с человеческой точки зрения это напоминает паническое бегство. А фаата? Что подумают фаата? И, главное, их управляющий мозг? Понятий о психике квазиразумных Врба не имел никаких, и не первый раз с тоской подумал, что занимает место не по праву. Литвин здесь должен был сидеть, Пол Литвин! Единственный, кто контактировал с отродьем даскинов, кто мог предсказать его реакцию! Но коммодор Литвин, как принято на звездном флоте, плыл сейчас к Альфе Центавра, Проциону или Сириусу, запакованный в погребальный контейнер, и на груди его стыла урна с прахом Йо…

Тревога Карела Врбы была напрасной: модули, взлетевшие с Обскуруса, разбились на три группы и, похоже, не собирались упускать добычу. Они шли за крейсерами в холод и вечную ночь, с каждой минутой удаляясь от верфи, шли, как волчья стая за убегающей добычей, чтобы догнать ее и уничтожить. Тщетная попытка! Но это станет понятным не сразу… нет, не сразу!

– Кирьянов, свяжитесь с Адишеровым, Калинге и Шавриным, – велел коммодор второму помощнику. – Жду доклад о потерях.

Самый печальный акт в любом сражении, даже выигранном, подумалось ему. Побед без потерь не бывает… Собственно, победа и поражение различаются только числом потерь, своих и вражеских.

– Данные получены, – доложил Кирьянов. – Вывести на экран?

– Голосом, Сергей, голосом. Включите общую трансляцию и передайте на все корабли.

– На «Азии» сбит наружный радар и трещина в обшивке около пятого трюма. Не вернулись восемнадцать десантников… На «Африке» повреждений нет, потеряно двадцать три «сапсана»… На «Антарктиде» разгерметизирована башня 4В и прилегающая часть палубы, восемь погибших… и девять десантников не вернулись… Конец рапорта, коммодор. Обычная процедура?

– Да.

Он с силой надавил рычаг, освобождающий от кокона, и встал. С ним поднялись все находившиеся в рубке, в отсеках и на палубах «Европы» и остальных кораблей.

– Наши потери – пятьдесят восемь человек, – сказал Врба и вскинул руку в салюте. – Пусть их прах странствует в Великой Пустоте до скончания времен, а мы, живые, будем их помнить и чтить… Гимн! Кирьянов, назовите погибших!

«Малая кровь, – думал он, вслушиваясь в знакомые имена. – Но разве кровь бывает малой?.. Только на бумаге или микрочипе, в победной реляции: в экипажах – три тысячи двести человек, потери составили меньше двух процентов… или чуть больше, если не вернутся Коркоран и его люди… Тимохин в Сражении у Марсианской Орбиты потерял всех». Точной цифры Карел Врба не помнил, но о своей потере, об отце и брате, не забывал. И когда отзвучала музыка и список кончился, захотелось ему нагрянуть к беззащитной верфи, сбросить в проклятую дыру заряд покрупнее, а после пройтись огнем и мечом по Т'хару, Роону и Эзату.

Скрипнув зубами, он опустился в кресло и ровным голосом произнес:

– Отбой тревоги. Остаемся на орбите двадцать часов, пока не уйдет в Лимб первая группа, затем блокируем Обскурус. Ибаньес, ваши специалисты и Болтун Бен должны быть в полной готовности. Кирьянов, смените вахту. Всем, кто не занят по службе, отдыхать. Леонидес, передайте эти приказы на «Австралию» и «Америку».

После прыжка через Лимб «Азия» очутилась у орбиты Т'хара. «Африке» и «Антарктиде» повезло больше: оба корабля вышли в реальное пространство неподалеку друг от друга, на половине пути к кометному облаку. Следующий скачок перебросил их в окрестности Обскуруса, и, после установления связи, коммодор Врба велел им присоединиться к основной группировке. «Азия» была отправлена на Т'хар, куда должна была прибыть в течение суток. Врба полагал, что к этому времени станет хозяином в Новых Мирах: Т'хар и Роон вряд ли способны к серьезному сопротивлению, оборона верфи сломлена, а защищавший ее флот болтается в пространстве, во многих часах хода от Обскуруса. Этот флот, хоть и понесший потери в схватке с крейсерами и «сапсанами», все еще являлся грозной силой – в нем оставалось около тысячи модулей, и новая битва с фаата могла завершиться по-всякому. Если и победой с окончательным разгромом, то цена ее будет слишком высока – компьютерный прогноз предсказывал гибель половины или семидесяти процентов земных кораблей. Но боевые модули фаата, гнавшиеся за призраками, появятся у верфи еще не скоро, а управлявший ими разум был у коммодора в кулаке. Ну, не в кулаке, так на ладони – оставалось только стиснуть пальцы.

По его команде три корабля всплыли над водородной атмосферой и, обогнув протозвезду – «Европа» с полюса, «Америка» и «Австралия» с двух сторон экватора, – встретились над сателлитом, похожим на грубо высеченный тетраэдр. Одна его грань была засыпана снегом, но через этот тонкий белесый покров проступалрт оплавленный камень, осевшие утесы и паутина трещин. Над шахтой снова маячил пузырь силового поля, но его мерцание казалось слабым, а форма – неустойчивой: он то раздувался в полусферу, то оседал почти до поверхности планетоида. Не защита от оружия, скорее на верфи пытались сохранить остатки воздуха.

«Америка» и «Австралия», окруженные роем готовых к атаке «сапсанов», парили в высоте, километрах в пятистах над спутником. «Европа» опустилась ниже, сбросив для разведки несколько МАРов. Силовой экран, тонкий и почти прозрачный, не мешал оценить состояние верфи после аннигиляционного удара. В отличие от лазеров, свомов и плазменных орудий, пронзавших, резавших или сжигавших, в отличие от вакуумных и фризерных бомб, уничтожавших воздух, в отличие от ядовитых газов, биологического оружия и ракет, аннигилятор был устройством иного калибра, более мощным и разрушительным. Пучок антипротонов рассеивался слабо и мог проделать путь в десятки тысяч мегаметров, пока не наткнется на препятствие; затем, согласно закону «Е равно МС квадрат», высвобождалась чудовищная энергия. Результат – световая вспышка, масса жестких квантов и перегретая плазма, в которую превращалось вещество на периферии пучка. Силовой экран предохранил фаата от такой печальной участи, но один из кораблей казался хаосом перекрученных балок, рваных поверхностей и капель застывшего металла, а в обшивке другого зияли огромные дыры. Третий, видимо, поврежден не был или подлежал ремонту – на его торце копошились многорукие машины.