Жуга. Осенний лис - Дмитрий Игоревич Скирюк

Вторую неделю кнорр пробирался на запад. Дни тянулись, заполненные утомительной греблей и борьбой со льдом и ветром. Штормы, по счастью, судно миновали, только раз их настиг небольшой шквал. Волны были такие, что захлёстывали маленький корабль целиком. Жуга до сих пор содрогался при воспоминании о том, как норманны до самого рассвета вычерпывали из трюма воду кожаным ведром. Остаток дня и следующую ночь мореходы провели на безымянном островке на Фарерах, куда причалили, едва не расколотив кнорр о прибрежные камни. При этом стало ясно, за что второй Бранд получил своё прозвище – если бы не его ловкость в обращении с канатами оснастки, вряд ли им удалось бы уцелеть. «Ох, Бранд, – одобрительно кивнул тогда Яльмар. – Верёвка ты и есть верёвка. Такелажник божьей милостью. Что б мы без тебя делали?»

Задержавшись только чтобы запастись пресной водой, кнорр миновал Фарерские острова и теперь помаленьку приближался к цели. Чем дальше на север они продвигались, тем холодней становилось. Жуга и представить не мог, что может быть одновременно так холодно и сыро. Ломило руки и ноги, вдобавок всё время болела голова. Он сам, а иногда Гертруда или Рэйво постоянно вызывали ветер, не всегда попутный, но позволявший ставить парус. Если бы не это, путешествие, наверно, растянулось бы на больший срок, чем две недели. Но в особо морозные дни, когда воздух становился так холоден, что каждый вдох отзывался мерзкой колючей болью в горле, Яльмар гневно топал ногой и приказывал садиться всем за вёсла и грести, только чтобы мореходов не сковал холодный сон. За греблей все немного согревались, веселели, кипятили травяной отвар и плыли дальше. Хорошая еда закончилась, пришлось опять довольствоваться твёрдым хлебом и треской. Под это дело сошла и пресловутая тархоня, которую нетерпеливые норвеги зачастую уплетали недоваренной. Особенно усердствовал Винцент. Никто не жаловался. Говорить никому не хотелось. Что удивительно, никто не простудился, лишь у Магнуса раздуло нос да у Тима Норела прорвался свищ на шее.

– Левиафаны, кракены… – ехидно говорил Жуга, свирепо кутаясь в овчинный мех. – А, Хансен? По мне одна лишь качка в десять раз страшнее, а уж про холода ты вовсе ничего не говорил.

– Мог бы сам догадаться! – огрызнулся тот, отрывисто и очень не похоже на себя.

Кай, или, как теперь называл его травник, Хансен, сильно изменился после Стронсея. Он сделался непредсказуемым, раздражительным, зато, по крайней мере, больше не молчал. С Жугой и Вильямом он говорил теперь охотно, только с эльфом разговор у него не клеился, будто Хансен знал или догадывался про чёрного лиса. С подачи травника новое имя быстро приклеилось к нему, тем паче, что на Хансена он откликался, а на Кая – нет. Они даже продолжили учёбу, хоть и не так энергично, как раньше. Он всё-таки был замкнут, этот новый Кай, держался так, будто боялся потерять контроль, и Жуга его понимал. Тил же, наоборот, косился на него с подозрением, явно не желая забывать, что тот играет на стороне врага.

Тил тоже мёрз, хоть и не так сильно, как люди. «С холодом можно бороться, – говорил он. – Вы закрываетесь и прячетесь, а надо пропустить его через себя, как дым через трубу. Пусть он войдёт и выйдет, а тепло останется». Впрочем, эти рассуждения не помешали ему одеться теплее. Что касается дракошки, то он вообще залёг под шкурами и не казал оттуда носа. Видно, проняло и его. Впрочем, на его счёт Телли не беспокоился, соответственно и травник не счёл нужным суетиться. Дракончик стал вялым, почти не двигался, но засыпать по-настоящему не торопился. Возможно, в его золотистых недрах потихоньку теплился огонь. Со слов мальчишки выходило, что дракошка извергал огонь, но только раз, когда на дом Рудольфа в Лиссе бросилась толпа. Способен ли он проделать этот трюк сейчас, Жуга не знал. Единственное, что он мог сказать с уверенностью, – Рик стал больше. Дракончик рос, пока тянулась шкура, хоть она уже помаленьку и начала затвердевать.

* * *

Той ночью Тил сидел и снова всматривался в небеса. На серебристых точках звёзд мерцала плотная вуаль тумана. Луна прикрылась тенью. Сидел так Тил уже не первую ночь, вытаскивая из разрозненной колоды памяти всё новые кусочки звёздных карт Ильмена. Он вспоминал названия, имена, и пенье звёзд тихонько отзывалось в сердце навигатора. Мерцал над головой Менельмакар – Небесный Меченосец, серп Валакирки пожинал колосья времени. Протянутой рукой искрилась Вильварин. Тил перевёл взгляд на седую Реку Серебра, нашёл на небе светлый огонёк Анарримэ, голубоватый Луиниль и яркую зелень Хэллуина. Даже названья, и те доставляли ему радость. Память возвращалась.

Неожиданно Тил нахмурился. Что-то было не так. Он посмотрел ещё немного, для полной уверенности отыскал среди блестящих точек красный глаз Карнила и растолкал Жугу. Дождался, пока он не проснётся окончательно, после чего объявил:

– Мы плывём не туда.

– С чего ты взял?

– Мы сбились с курса. Удалились к северу. Скажи Яльмару.

– А ты что ж не скажешь?

– Он мне не поверит.

Яльмар, который этой ночью самолично стоял у руля, и вправду поднял Телли на смех. Жуга стал защищать мальчишку, но добился лишь того, что разозлил варяга окончательно.

– Жуга, опомнись! – воскликнул он. – Что ты говоришь? Думаешь, что я соображаю в мореходном деле меньше, чем этот молокосос?

– Он навигатор эльфов, Яльмар, – попытался спорить травник, – и он гораздо старше, чем ты думаешь. Сегодня ж звёзд почти не видно, как ты можешь быть уверен, что прав?

– Ну, хорошо же, хорошо. Иди сюда. Видишь эту штуку? – Яльмар показал травнику коробку с маленькой иголочкой внутри. – Она всегда указывает на север. Как я могу ошибиться или сбиться с курса? А теперь не дури и иди спать.

Однако уснуть Жуга не смог. Тил не стал ничего доказывать, ушёл на нос и с мрачным видом там уселся, но холодная уверенность, гнездящаяся в чёрной глубине его глаз, говорила сама за себя. Жуга лежал и вспоминал всё, что слышал про магнитные иголки мореходов. Так и так выходило, что Яльмар прав, но всё равно Жуга тревожился. А вскоре вдруг похолодало, тучи разошлись, и травник по вращенью звёзд почувствовал, как Яльмар медленно начал разворачивать корабль к югу. Он встал и направился на корму.

Яльмар выглядел смущённым.

– Такое дело, Лис, – не глядя на травника, проговорил негромко он, – выходит так, что прав был твой эльфёныш – к северу я чересчур забрал. Ума не приложу, как такое получилось. И стрелка вроде правильно показывает. Только вот… Гм…