Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Кассандра Клэр

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— Думаю, я бы узнал, если он перестал, — просто ответил Драко. — Он всегда любил тебя… случись это, он бы весь изменился… — потянувшись, он кончиками пальцев коснулся ее щеки. — Ты же лучше других знаешь, через что ему пришлось пройти… Просто попытайся поговорить с ним… — он вздохнул и убрал руку. — Забудь. Это против моих правил давать любовные рекомендации. Спроси кого-нибудь, более преуспевшего на романтическом поприще.

— Но у тебя есть подружка…

— Точно, — Драко откинулся назад, его губы искривила то ли улыбка, то ли гримаса. — Так и есть.

Солнечный свет уходящего дня лился в комнату через маленькое окошко прямо на кровать, где в его теплом золотистом квадрате устроилась Джинни, наблюдая, как Гермиона перекладывает свои книги. В этом году Гермиона стала старостой среди девушек, и ей была положена отдельная комната, однако Гермиона не была бы собой, если бы занималась ее убранством и украшением: все ее убранство составляли кровать с пестрым цветочным покрывалом, три битком забитые книжные полки, письменный стол, туалетный столик с зеркалом, за раму которого были заткнуты фотографии Гарри, Рона и других друзей. Еще одна фотография на прикроватной тумбочке — Гарри и Гермиона вместе. И ни одной фотографии Драко.

Хотя, — Джинни безжалостно отмела зародившуюся было надежду, — может, он просто не фотографируется…

— Ну, я думаю, — подперла Джинни подбородок рукой, — коль скоро все вокруг так плохо, самое время заняться Успокоительными примерками.

Гермиона, устало переставлявшая книги на комоде, встревоженно покосилась на нее:

— Успокоительными примерками? — вздрогнула она, здорово накрутившая себя предварительным долгим обсуждением Проблемы Гарри.

— Ага, — с серьезным видом кивнула Джинни. — Юбочка покороче. Облегающий топик. Ну, и все такое…

Гермиона посмотрела на нее еще более встревоженно:

— Ты думаешь, проблема в то, что я ему не нравлюсь?…

— Да нет же, — запротестовала Джинни. — Конечно нет! — Она поднялась и встала рядом с подругой. — Просто мне показалось, что он все время на взводе и занят своими проблемами, так что его внимание сейчас привлечь куда труднее. Да и ты тоже занята — ты теперь староста, и у тебя Бог знает сколько уроков… Ты вспомни, когда вы с Гарри делали вместе что-нибудь просто так, для развлечения?

Гермиона прикрыла глаза — ее веки были чуть голубоватые, это насторожило Джинни: похоже, Гермиона здорово переживает по этому поводу. Вот и круги под глазами появились… да, она устала…

— В октябре, — с ноткой сомнения в голосе произнесла Гермиона. — Мы вместе ходили в музей в Стоунхендже.

— И все?… — тихо сказала Джинни. Гермиона кивнула с самым несчастным видом. Сейчас, когда на ней не было мантии, она была одета как обычно: светло — голубой кашемировый свитерок, плиссированная серо-синяя юбка. Волосы, забранные в хвостик — несмотря на этот вполне современный вид, она напомнила Джинни изображение Ровены Равенкло в книге История Основателей. Такая же, как и у нее, светящаяся изнутри красота Гермионы не имела ничего общего с формой лица или с правильностью черт: нет, ее красота светилась в ее делах. То, что Гарри увидел и полюбил ее за это, говорит само за себя. Его это неплохо характеризует, — подумала Джинни. — Да и Драко тоже влюблен в Гермиону… Так, я не должна думать о Драко.

— Ты и вправду считаешь… — Гермиона опустила взгляд на свои школьные туфельки со шнурками, серую юбку… — Я должна переодеться?

Джинни кивнула:

— Ну, он же мужчина….

— Мужчина?

— А разве ты не заметила: брюки, низкий голос и все такое…

Гермиона слабо улыбнулась:

— Ну, он же просто… просто Гарри…

— Я знаю, — кивнула Джинни, — просто герой всего волшебного мира, просто твой лучший друг и тра-та-та, и все такое, но он ведь еще просто парень, и я думаю, ему понравится, если ты наденешь это, — она выдвинула ящик комода и что-то кинула Гермионе.

У Гермионы подогнулись колени и она опустилась на кровать:

— Джинни, я не надену это!

— Это ему понравится куда больше!

— Но это же ночная рубашка!

— Ой… Я подумала, что это платье…

— Джинни, ну помоги же!

— Ладно-ладно…

Наконец Джинни откопала в чемодане черный свитер с глубоким вырезом и узкую черную юбку, на которую аккуратно наложила Укорачивающее Заклятье (несколько раз).

— Чувствую себя по-дурацки, — заметила Гермиона, критически рассматривая свое отражение. — Это не я.

— Ты совершенно восхитительна, — Джинни вскочила и кинулась Гермионе на шею.

За окном сыпались хлопья снега.

— Все будет отлично. Гарри любит тебя.

— Я знаю, — тихо ответила Гермиона. — Но в последнее время он словно удаляется куда-то, куда я не могу за ним пойти… Он временами совершенно отстраненный…

Джинни промолчала, понимая, что та имеет в виду: иногда Гарри был просто Гарри, а временами в нем появлялось что-то пугающее, мощное и чужое… Она вспомнила свое пробуждение в Тайной Комнате: над ней, весь в грязи и крови, стоял Гарри, сжимая в руке изукрашенный рубинами серебристый меч… а ведь тогда ему было только двенадцать… Ну, естественно — Гарри же герой, а герои — они совершенно другие…

— Джинни, — тихо позвала ее Гермиона. Она прислонилась к стене у окна и отвернулась к стеклу, серый зимний свет прикоснулся к ее волосам. — Ты любила Драко?

Джинни отшатнулась, не сразу найдя слова для ответа, потом потянулась к своей школьной сумке, прислоненной к чемодану.

— Мне пора. Я собиралась встретиться в библиотеке с Элизабет…

Гермиона повернулась. За окном все так же тихо падал снег, замирая пушистой искрящейся дымкой на стекле…

— Джинни…

— Удачи, — Джинни забросила сумку себе на плечо. — Все будет отлично, вот увидишь.

Гермиона кивнула. Они помолчали.

— Я просто чувствую себя виноватой, — тихо пробормотала она — так тихо, что Джинни едва ее расслышала и уставилась в совершеннейшем недоумении.

— Господи, о чем это ты?

— Неважно, — устало ответила Гермиона.

В слизеринской гостиной было пусто, все были на обеде, кроме Драко — ему не хотелось есть, он остался здесь, хотя, признаться, гостиная не была его самым любимым местом. В этой холодной комнате с низким потолком всегда было зябко, даже сейчас, когда в затейливом мраморном камине дрожало пламя. Низкие зеленые лампы окрашивали все и всех в болезненно-зеленый цвет. Драко опустился в глубокое бархатное кресло, подъехал к огню и погрузился в размышления.