Фантастика 2025-129 - Денис Старый

тревогой смотрел на то, как увесистые капли дождя нескончаемым потоком сыпались на землю, моментально образуя глубокие лужи.

Мирский сильно растерял свои позиции за последние несколько лет. Если раньше он считал, что у него впереди удачная карьера, стать чуть ли не преемником светлейшего князя Воронцова, то теперь он видел, что просто забыт. Святополк Аполлинарьевич понимал, что он уже никому не нужен.

Когда-то, четыре года назад, статский советник Мирский считал, что его назначение быть ангелом-хранителем молодого выскочки Шабарина — это только лишь краткосрочный этап, чтобы стать намного большим. Мирский не показывал, насколько ему нравилось иметь при себе многие бумаги, которые могут, как ключи, открывать любые двери и заставлять любых людей, по крайней мере, в южных губерниях, делать то, что говорил им статский советник.

И теперь Святополк Аполлинарьевич искренне считал, что именно он сделал Шабарина таким, каким его сейчас видят все остальные. Шабарин всем представляется деятельным, энергичным вице-губернатором, богатейшим человеком, которому благоволит сама судьба и Господь Бог вместе с ней. Теперь уже не нужны те документы, те записки и письма от светлейшего князя Михаила Семёновича Воронцова, которые ранее служили универсальными отмычками для любых чиновничьих дверей. Шабарин эти двери сейчас открывает мановением руки.

— Я тебя породил, я тебя и убью! — словами из зачитанного до дыр произведения «Тарас Бульба» высказал свой настрой Мирский, возвращаясь к рабочему столу.

Зависть — одно из самых пагубных чувств человека. Тот, кто завидует, всегда будет желать зла объекту зависти. Месть нередко побуждается именно завистью — ещё давно английский бард звал её зеленоглазым монстром.

— Породил… и убью! — произнёс еще раз статский советник Святополк Аполлинариевич Мирский.

Он углубился в чтение ещё не отброшенных бумаг, всё-таки надеясь на то, что увидит нечто компрометирующее Шабарина. Через полчаса Мирский со вздохом позвал своего помощника, чтобы тот собрал разбросанные листы и отнёс папки на место, в кабинет вице-губернатора.

Выпив большой бокал французского коньяка, Святополк Аполлинарьевич вновь погрузился в свои мысли.

Князь Михаил Семёнович Воронцов не ответил на последние два письма, которые ему послал Мирский. Не так сложно догадаться о причинах молчания бывшего покровителя. Такова суровая политика — в тех кругах всегда избавляются от ненужных людей. Неужели и Мирский таким стал? Шабарин уже во всём заменил Святополка Аполлинарьевича!

— Лиза, Лизонька, Лизетта… Ты ещё не знаешь, но будешь моей! — произнёс Мирский, вновь наливая в бокал коньяку.

Святополк Аполлинариевич ненавидел свою жену, невзрачную, молчаливую, мирящуюся со всеми невзгодами женщину. В отношениях с женщинами ему нужна была страсть, война, противостояние. Но, ранее казавшийся выгодным, брак на деле предстал сущим испытанием и для Святополка, и для его супруги. Он уже не считал зазорным поднять руку на опостылевшую жену.

Будучи отцом мальчика трех лет и двух дочерей семи и девяти лет, Святополк Аполлинарьевич так и не сумел вкусить отцовской любви. Он старался, он искал в глубинах своего сердца то, за что он должен и обязан любить своих детей. Но сперва сильно сокрушался, что жена так и не предоставила ему сына-наследника, искренне считая, что именно в этом и кроется суть их семейных раздоров. А после, когда родился мальчик, оказалось, что и этот ребёнок не принёс в семью благополучия.

И тогда, завидуя успехам Шабарина, Мирский обратил пристальное внимание на его, как на грех, прекрасную супругу. Лиза была, мало того, что удивительной красоты женщиной, ещё и той, кого хотел бы видеть рядом с собой Мирский. Почему эдакая краса и грация с острым взором досталась Шабарину, носит теперь его фамилию — а не стала Мирской? Да ведь потому с нему все деньги и успехи и липнут!

Мирский же был в своих глазах и умён, и хорош, но невезуч. Это его вызывали бы к императору, это он должен был иметь столько денег и паёв в предприятиях Екатеринославской губернии, это он должен был снискать — да и, верно, почти снискал — уважение у всех помещиков южных губерний. И Елизавета Дмитриевна улыбалась бы ему…

В шуме ниспадающих с неба капель дождя Святополк Мирский не услышал перестука колёс подъезжающей к дому губернатора кареты. Оттого, когда помощник сообщил, что к Мирскому пришёл некий господин, Святополк Аполлинариевич растерялся, взгляд его заметался по кабинету, он привстал было и замер. Он-то был уже в изрядном опьянении.

Встряхнув головой, статский советник, ныне заменяющий губернатора в Екатеринославской губернии, быстро убрал коньяк под стол и повелел пригласить гостя.

— Вы? — удивился статский советник, когда увидел на пороге статного высокого мужчину с идеальной выправкой, которую можно было бы сравнить с офицерской.

— Да, это я! — приветливо улыбнулся мужчина, показывая жестом на стул.

Мирский кивнул, разрешая ему присесть. Перед временным главой Екатеринославской губернии сидел мужчина средних лет, высокого роста, в безупречном гражданском платье. Когда-то Святополк Аполлинарьевич уже встречался с этим господином. Причём дважды. Они с ним неоднократно ужинали, беседовали. И неглупый статский советник, чей разум поглощался нынче лишь ненавистью и завистью к вице-губернатору Шабарину, понимал, что визитёр, представившийся Дмитрием Ивановичем Шинкевичем, был всё ж таки крайне странным человеком. Был момент, когда Мирский даже заподозрил в нём шпиона.

Вот только Святополк Аполлинарьевич никогда не разделял мнение Шабарина о том, что уже прямо сейчас французы или англичане могут шпионить в Екатеринославской губернии, чтобы выяснить причины настолько бурного производственного роста в регионе. Да и Мирскому было ровным счётом плевать на такую возможность. Вот был бы он губернатором, была бы у него такая жена, как Елизавета Дмитриевна, а лучше бы она была лишь только постельной подругой, вот тогда о каких-то патриотических чувствах можно было бы думать. Тогда это имело бы смысл, это несло бы его имя дальше, выше. А так — это всё пустое. Он верой и правдой служил Воронцову, считая, что служит Отечеству.

Если же он не нужен Воронцову, значит, Святополк не нужен и Отечеству, значит…

— Чем обязан вашему визиту? — спросил Святополк Аполлинарьевич Мирский.

Он даже не догадывался, кто приглядывает за губернией, но отметил: все встречи с тем, кто теперь сидит напротив, проходили в то время, когда Шабарин был в отъезде.

— Разные мотивы привели меня в Екатеринослав. Вот, к примеру, ваш «Архимагаз». Это же удивительное место. А как вкусна и изящна на вид телятина в ресторане «Морица»! А сколь искусно в Екатеринбурге готовят потат? — явно заговаривал Мирскому зубы мужчина. — Еще нигде я такого картофеля не ел.

— Переживали, что