Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

архипелага. На транспорты было погружено все необходимое для постройки в месте высадки пристаней. Командиры сказали им, что русская армия сражаться не будет, и что им предстоит просто легкая прогулка. Дескать, бравые солдаты кайзера сойдут на берег, не замочив ног, и одним своим видом разгонят русише швайне, которые уже закончили для себя войну и ждут не дождутся, когда немцы возьмут их в плен. И вот тогда, когда от начальников десантных партий поступила команда приготовиться к началу высадки, и произошло самое страшное.

Тут немцы начинали дрожать и нести полную околесицу. Они бормотали что-то о «летающей смерти», об «оружии бога Тора» и о «крылатых всадниках Апокалипсиса». По словам пленных, вдруг разверзлись небеса, и на них набросились все силы ада. И что они – три десятка человек – это все, что осталось от полностью укомплектованного десантного корпуса германской армии.

По мере того как мичман Зверев переводил рассказы пленных, у русских моряков от ужаса начинали шевелиться волосы на голове. Те, кто еще верил в Бога, стали тайком креститься. Можно было верить или не верить пленным, но почти все из того, о чем они рассказывали, моряки видели своими глазами. И главное, молодые немцы, испытавшие на себе всю мощь неизвестного противника, за одно проклятое для них утро стали седыми, словно столетние старцы. Мичман Зверев, который считал себя просвещенным атеистом, и комиссар Москвин, который давно не верил ни в Бога, ни в черта, тоже вдруг почувствовали себя как-то неуютно.

Приказав артиллеристам собрать всех пленных в одном из пустующих капониров батареи, они отправились на КП ждать новых данных об обстановке на море и хоть каких-то распоряжений от командования флота и Центробалта.

12 октября (29 сентября) 1917 года. Петроград, Кавалергардская улица, дом 40, типография газеты «Рабочий путь»

Александр Васильевич Тамбовцев

Сталин взял переданную ему юзограмму – так в то время назывались телеграммы, передаваемые с помощью электромеханического буквопечатающего телеграфного аппарата системы Юза, клавиатура которого напоминала клавиши аккордеона, – и стал внимательно ее читать. Потом он хмыкнул, перечитал снова и протянул бланк генералу Потапову.

– Извините, товарищи, – усталым голосом произнес Сталин, – только теперь я могу поверить в то, что вы мне рассказали. Слишком уж фантастически все это звучало. Как вы там сказали: «Мы люди из будущего, с русской военной эскадры, прибывшей из 2012 года…» А вот теперь, после этого сообщения Центробалта, я даже не знаю, что и думать, – он прошелся по выгородке взад-вперед, потом повернулся в нашу сторону и посмотрел эдаким своим пронзительным, тигриным взглядом. – Мне ничего не остается, кроме как поверить вам.

В ответ на это заявление я только слегка улыбнулся. Ведь доказательств нашей нездешности было у нас достаточно. Тем временем генерал Потапов в свою очередь два раза перечитал сообщение, крякнул, снял с носа пенсне и тщательно его протер белоснежным носовым платком.

– Да, как все просто, – усталым голосом сказал он, – и как все страшно. Еще в середине августа мы получили от наших агентов информацию о том, что германцы готовятся к прорыву в Рижский залив. Сказать честно, никто из нас даже и не рассчитывал на то, что армия и флот, находящиеся в сильнейшей степени разложения, смогут отразить немецкий удар.

Но сейчас наблюдатели на Эзеле сообщают, что в море горят и взрываются немецкие транспортные и боевые корабли, в заливе Тагалахт волны выносят на берег трупы немецких солдат и моряков. – Генерал вздохнул. – Южнее селения Памерорт на берег выбросился поврежденный германский крейсер. Батареи Балтфлота открыли огонь по освещенным пожаром немецким кораблям. На ноги поднят разведотдел Балтфлота, служба радиоперехвата каперанга Ивана Ивановича Рейнгартена пытается перехватить вражеские радиограммы и определить уровень немецких потерь.

– Наши определят быстрее, – машинально сказал я, потом вспомнил про самое главное и повернулся к Иосифу Виссарионовичу и спросил: – Товарищ Сталин, а сегодняшний номер «Рабочего пути» уже печатают?

– Ай, бодиши! – воскликнул будущий вождь и учитель, быстро ухватив мою мысль. От волнения у него на мгновение даже прорезался резкий кавказский акцент. – Адын момент, таварищи, – и главред «Рабочего пути» почти бегом отправился куда-то вглубь типографии.

А генерал Потапов, еще раз пробежав послание Центробалта, задумчиво посмотрел на меня:

– Не знаю, как к вам и обращаться-то…

– Николай Михайлович, – ответил я, – у нас принято обращение «товарищ», но если вам оно непривычно или неприятно, то можете называть нас по имени и отчеству.

– Хорошо, Александр Васильевич, – кивнул генерал Потапов. – В силу моих должностных обязанностей, сейчас меня интересует, каковы дальнейшие планы вашего командования. Дело вот в чем… – Генерал в раздумьях снова начал протирать пенсне. – Германцев вы разбили. Этот фигляр и болтун Керенский, естественно, завтра же объявит себя великим полководцем и припишет себе все заслуги в поражении немецкого флота. А это плохо – лавры победителя могут, хоть и ненадолго, прибавить ему популярности…

Я с интересом посмотрел на генерала.

– Это проблема вполне решаемая, Николай Михайлович. Подумайте сами – не остановить германцев мы не могли. Мы же все-таки русские. Дело еще и в том, что десант во время транспортировки его по морю весьма уязвим, выбивать же потом высадившийся там германский корпус было бы трудно и связано с большими потерями.

Для того чтобы окончательно свергнуть всеми презираемое Временное правительство, теперь остается лишь уговорить товарища Сталина официально возглавить партию большевиков и взять власть в стране в свои руки. Причем сделать это надо как можно быстрее. Первым шагом к этому будет сегодняшний выпуск «Рабочего пути». Утренний – с анонсом, и вечерний – с подробным репортажем с места сражения. К завтрашнему утру «Рабочий путь» станет самой популярной газетой в Петрограде, а большевики – самой популярной партией в России.

Уже сегодня вечером не мальчишки-газетчики будут бегать за читателями, предлагая ее купить, а читатели будут бегать за этими мальчишками в надежде найти газету с описанием разгрома германцев. А что именно будет в вечернем номере – о том особый разговор…

В этот момент в закуток вернулся донельзя довольный Сталин. Он залпом допил уже остывший чай, лихо разгладил свои усы и с улыбкой сказал:

– О чем шушукаемся, господа-товарищи? А я вот едва успел, буквально в последнюю минуту остановил выход номера. Если бы вы слышали, какими словами меня крыл метранпаж! Таких загибов я не слыхал даже от уголовников в баиловской тюрьме. Но я все же уговорил его срочно переверстать первую полосу. И наша большевистская газета первая и единственная сегодня сообщит о славной победе нашей большевистской эскадры… – Сталин вопросительно посмотрел на меня и, дождавшись моей легкой улыбки