Вечный. Тетралогия - Роман Злотников

— Ты на батарейную? Зря. Ребята устроили грандиозную постирушку. Вон видишь, меня выгнали с моими железяками. Поможешь в лифт заволочь?

Карим кивнул, скрывая за этим жестом все свое разочарование. Ну вот, вроде все так буднично, по-житейски, но результат налицо — он опять не попал на батарейную палубу. Парень благодарно посмотрел на него и ухватился за гриф со своей стороны. Карим подхватил свою и, крякнув, приподнял, про себя изумляясь, как это парень мог тащить подобную тяжесть в одиночку.

Парень покинул лифт на уровне кают-компании, а Карим поехал выше, прикидывая, как он объяснит своей «госпоже» столь длительную задержку, в глубине души надеясь, что объяснять ничего не придется. Но в этот момент лифт остановился, дверь ушла в сторону, а прямо напротив лифта высветился проем двери, в котором мелькнула знакомая стройная фигурка. И Карим понял, что его задержка с выполнением столь простого поручения не прошла незамеченной. Он тяжко вздохнул и потрусил к двери.

3

— Но я не могу! — Голос брата Томила должен был показать собеседнику всю глубину его отчаяния. Но кроткий и ласковый взгляд васильковых глаз, ни на секунду не выпускавших монаха из своего поля… наведения, не изменился ни на йоту.

— Вы недооцениваете себя, сын мой. — Голос «аббата» был таким же кротким и смиренным, как и в момент их первой встречи, но какие-то обертоны, которые брат Томил тогда еще не различал, а сейчас ощущал спинным мозгом, ясно давали понять собеседнику, что спорить бесполезно. Тебя внимательно выслушают, посочувствуют, но в конце концов тебе все равно придется сделать все, что хочет от тебя сидящий напротив человек… или уже не человек? Однако брат Томил боялся того, что поручил ему этот… это… буквально до судорог. И потому он решился прийти к «аббату» и попробовать скинуть с себя эту, как ему казалось, непосильную ношу. Но сейчас он уже понял, что это был абсолютно бессмысленный поступок.

Между тем «аббат» продолжал:

— Я понимаю, задача кажется вам… чудовищной. Те, кого вы должны обратить, слишком отличны от людей и в то же время слишком похожи на нас. Их кровожадность, стремление к насилию суть развитие наших собственных инстинктов. Они грубы и примитивны, но в этом не так уж много их вины. Их просто создали такими. Но они не менее любого из нас заслуживают счастья увидеть свет истины. И кому, как не нам, предоставить им этот шанс? В истории нашей матери-церкви были примеры, когда ее служителям приходилось сталкиваться с не менее тяжкими испытаниями. Представьте, с какими трудностями пришлось столкнуться нашим собратьям-иезуитам, когда они приняли на себя труд обратить в истинную веру язычников-маори, практикующих каннибализм, или исповедующих кровавые обычаи жертвоприношения индейцев Южной Америки? И разве эти дикие и кровожадные люди точно так же не казались им совершенно чуждой и незнакомой расой? Но они все-таки сумели совершить свой подвиг, — «Аббат» на мгновение замолчал, а затем продолжил уже несколько другим тоном: — А я уверен в вас.

Брат Томил провел слишком много времени на Новом Ватикане, чтобы научиться воспринимать подобные речи с изрядной долей цинизма, но… голос «аббата Ноэля» оказывал на него прямо-таки гипнотическое воздействие. Он будто ввергал монаха в прошлое, во времена его полуголодного ученичества, когда самой большой удачей для бывшего сына фермера с захваченного Врагом Нового Магдебурга было урвать на кухне лишнюю горбушку, и тогда в его мальчишеской голове еще бродили мечты о подвиге…

А речь «аббата» продолжала изливаться:

— Но вы должны поторопиться. Брат Томил тряхнул головой, сгоняя с себя наваждение, вызванное этим тихим кротким голосом:

— Почему?

Монах уже фактически смирился с тем, что ему никак не отвертеться от этих нескольких десятков совершенно чуждых тварей с ящероподобными мордами (откуда их столько взялось, он не представлял, в космопорту их было около десяти), поэтому он задал чисто риторический вопрос. Но то, что он услышал…

— Дело в том, сын мой, — с некоторой печалью в голосе заговорил «аббат», — что эти существа — часть Новой расы, выведенной Врагом в качестве солдат, способных раз и навсегда решить исход этой войны. Большинство из них дети, но их вид еще более чудовищен, а психика еще более искажена, чем у тех, кто сегодня составляет вашу паству. Однако, если они успеют подрасти и выйдут на арену сражений, судьба человеческой расы будет предопределена. — Он на мгновение замолчал и посмотрел на брата Томила внимательным взглядом, как бы решая, не стоит ли предложить собеседнику чего-нибудь успокаивающего, а затем продолжил: — Но мы не можем просто их уничтожить. Ибо они — наши дети. Они рождены от матерей из рода человеческого, то есть они всего лишь генетически измененные потомки людей. Точно так же мы не сможем вручить их судьбу никому, кроме церкви. Поскольку, если их заполучит любое из ныне существующих государств, то рано или поздно возникнет соблазн использовать их для того, для чего они и были созданы. — Он сделал паузу, давая возможность брату Томилу, который отчаянно заглатывал воздух ртом, будто выброшенная на берег рыба, наконец-то сделать вдох, и закончил: — Так что совсем скоро у вас появится несколько миллионов новых подопечных. А я далек от мысли, что даже вы, со всем вашим талантом, сумеете в одиночку наставить на путь истинный столь многочисленную паству. Те, кому вы проповедуете сейчас, пользуются среди них очень большим авторитетом. Они — Первое поколение. Они — легенда. И без их помощи ваша задача становится абсолютно неосуществимой. А потому идите, сын мой, и не теряйте времени. Помните, несмотря на всю свою грозную внешность, они — сущие дети. Никто из них даже не представляет, какой великой силой является религия. Что слово Божье может двигать народами, рушить горы и вычерпывать моря. И разве не наша церковь имеет самый большой опыт миссионерства? Так идите и будьте достойны наших благочестивых предков.

С этими словами «аббат Ноэль» мягко взял брата Томила за плечи и, развернув его в сторону двери, слегка толкнул за порог.

Когда за монахом закрылась дверь. Ив убрал с лица благостную мину и вздохнул. Монах боялся возложенной на него миссии до дрожи в коленях. Но никого другого, столь же одаренного, под рукой не было. А первым уроком в управлении людьми, который усвоил Ив, было: работай с теми, кто есть у тебя под рукой. Ибо пока ты найдешь тех, кто подходит для данного дела наилучшим образом, окажется уже поздно. К тому же этот монах действительно был отнюдь не худшим вариантом. Во всяком случае, ему уже не раз и не два приходилось использовать людей, которые вызывали гораздо большие сомнения в своей компетентности. Ив еще раз вздохнул: «Господи, если ты есть, почему допустил, чтобы я вляпался во все это?..» Но затем усмехнулся своим мыслям. Пожалуй, он был единственным человеком, который на вопрос: