"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард

— Для этого? А я думал для того, чтобы я мог избавиться от всей мелочи, что мне надавали на этой неделе.

— У тебя очень практичный взгляд на божественное.

— Я видел, как делают колбасу.

Травен берёт «Зиг», взвешивает в руки и осторожно кладёт на стол.

— Этого мальчика действительно станут пытать в Аду?

Я пожимаю плечами.

— Я просто давал им пищу для размышлений. Я могу отправить любого куда захочу. И не надо слишком горевать о парне. В Даунтауне всем хреново. Даже Люциферу. Я когда-нибудь расскажу тебе о своём повторяющемся ночном кошмаре о потерянном-тонер-картридже.

Травен небольшими глотками пьёт минеральную воду. Наверное, мне не следовало говорить последнюю часть. Я снова напугал бедолагу.

— Полагаю, я наконец-то увидел знаменитую Виа Долороза.

— Да. После того, как ты вернулся в Ад, я решил, что не могу просто читать обо всех этих тайных знаниях и ничего с этим не делать. Мне нужно было действовать. Мне нужно было научиться ими пользоваться. Как, по-твоему, я это сделал?

— Ты здорово напугал этих дьяволопоклонников, так что хороший выбор способа устрашения. Просто не пробуй его на громящих автозаправку наркошах. Для них он немного медленный.

Травен улыбается своей усталой улыбкой.

— Я запомню это.

— Откуда такой милый учёный, как ты, черпает сведения о вещах, подобных Долорозе?

Он медлит. Проводит рукой по волосам.

— Я нашёл это в книге шестнадцатого века по мрачной магии

Я киваю.

— Ты же знаешь, что это незаконно, верно? Ты преступник. Джесси Джеймс[919] в «собачьем ошейнике»[920].

— Благодарю, — говорит он. — Что теперь собираешься делать?

Хотел бы я, чтобы у меня был «Веритас». Он помог бы мне ответить на этот вопрос. Бакенбарды оставил свою потускневшую серебряную монету на кофейном столике. Я поднимаю её своей рукой Кисси.

— Ты поможешь мне принять решение. Убить Короля Каира или поговорить с Тедди Остербергом о девочке и святоше Джеймсе?

Я подбрасываю монету высоко в воздух.

— Выбирай, Отец.

— Орёл, — произносит он.

— Вечный оптимист.

Монета падает на пол, и я наступаю на неё ботинком.

Орёл.

— Ты победил. Что выбираешь?

— Иди поговори с Тедди Остербергом.

Я возвращаюсь к шведскому столу.

— Тебе было всё равно, второй вариант, не так ли? Ты просто не хочешь облегчить мне задачу убить Каира?

Он пожимает плечами.

— Хоть и проклятому, мне всё ещё трудно смириться с убийством.

— Как я и сказал, ты не можешь не быть хорошим парнем.

— Пока нет.

Интересно, Самаэль не оставил внизу «Проклятий»?

— У тебя ведь нет случайно с собой сигареты?

Травен качает головой.

— Я не курю.

— Я надеялся, что ты начал.

Я возвращаюсь к еде и беру Царскую водку. Ставлю обратно и наливаю себе чёрный кофе.

— Увидеть твой мир. Это пугающе, но захватывающе, — говорит Травен.

— Спасибо, но, по правде говоря, я бы предпочёл, чтобы ты расшифровал книги. Мне нужна информация от того, кому я могу доверять. Есть ли путь в Голубые Небеса? И что такое Комрама Ом Йа? Я знаю, что это оружие, и Аэлита хочет завладеть им. Но это всё. Может, ты сможешь выяснить, зачем.

— Если ты полагаешь, что так от меня будет больше всего пользы.

Я подхожу к окну и смотрю в направлении знака Голливуд. Потребуется время, чтобы привыкнуть к тому, что я дома.

— Эй, Отец. Это у меня глюки, или небо позеленело?

Травен подходит к окну.

— Когда это случилось?

— Не знаю. Что за грёбаный яд извергает этот город, чтобы окрасить всё небо в другой цвет?

— Я слышал странную историю по радио по пути сюда. Сказали, что остров Каталина исчез. Землетрясения не было, так что он не затонул. Он просто исчез. И все на нём. Почти четыре тысячи душ пропали без вести.

Призраки-убийцы и пропадающие острова. Звучит ужасно похоже на Аэлиту, но какой прок в уничтожении туристов? Это нисколько не приближает её к тому, чтобы пришить Бога. Разве что только Он под вымышленным именем проводит отпуск у побережья Лос-Анджелеса. Есть у Бога тайная яхта, полная купающихся красавиц?

Забавная мысль, но не думаю, что мистер Мунинн любитель загорать.

Я еду на адском байке по шоссе Тихоокеанского Побережья в холмы над Малибу. Полагаю, что с небом цвета Гамби[921] и радио-небылицами о Каталине как о новой Атлантиде, никто не обратит внимания на мой байк. У Манимала Майка есть автомастерская. Спрошу его, не сможет ли он снабдить меня набором номерных знаков. Эти нарисованные фломастером на картоне убедительны только в том случае, если на них на самом деле не смотреть.

Когда я забираюсь на гребень холма, у меня звонит телефон. Я паркую байк и отвечаю. Это Кэнди.

— Чёрт побери. Откуда эти фотки?

— Моя новая берлога. Я решил, что раз уж мне суждено быть Люцифером, то следует жить как он.

— Могу я приехать и взглянуть?

— Позже. Я сейчас в Малибу, навещаю парня, который коллекционирует трупы, как другие коллекционируют комиксы.

— Вы знаете самых интересных людей, мистер Макхит. Позвони, когда вернёшься. Я хочу приехать и сломать что-нибудь из твоих новых вещей.

— Думаю, я смогу выкроить на тебя время. Не ешь перед тем, как приехать. У меня достаточно еды, чтобы накормить крестовые походы.

— До встречи, Брюс Уэйн[922].

— До встречи, майор Кусанаги[923].

Резиденция Тедди Остерберга представляет собой утопающее в зелени поместье в самой высокой точке холмов Малибу. Летом эта область любит сохнуть и гореть, даже когда ещё не становится коричневой. Можно утверждать, что в поместье Тедди сто лет не разводили даже костра. Требуется много денег и людских ресурсов, чтобы круглый год поддерживать такую пышную зелень. Многовато компании для отшельника.

Дом представляет собой готическую громаду начала XX века. Больше напоминает банк, чем жилой дом, но с видом на Западный Лос-Анджелес в одну сторону и практически на Японию в другую. На круговой подъездной дорожке стоит белый «Роллс-Ройс Фантом» с откидным верхом. Я стучу в дверь. Несколько секунд спустя слышу шаги, и дверь открывается.

Я тотчас его узнаю. Тедди — тот штатский в синоде в классном костюме и с маникюром от Микеланджело. Он тёмный от знаков греха, но происходит из «старых денег», так что, скорее всего, уже родился запятнанным, и с тех пор поднабрался ещё.

Я оборачиваюсь и указываю вверх.

— Мистер Остерберг, вам не кажется, что небо зелёное?

— Гм-м, — произносит он как парень, видавший гораздо более странные вещи. — Определённо, так и есть. Должно быть, вы мистер Макхит. Пожалуйста зовите меня Тедди.

Он протягивает руку, и я пожимаю её. Дверь открыта ровно настолько, чтобы он мог стоять в проёме, так что я протискиваюсь мимо него и захожу внутрь. Моё раздражение сменяется злостью оттого, что Травен послал меня сюда вместо того, чтобы отправиться за Королём Каиром, и я приготовился выместить её на Тедди. Он не говорит ничего, когда я вхожу внутрь. Просто с минуту стоит у двери, и затем закрывает её, запирая нас в большом фойе, тихом, как могила, и чистым, как операционная.

— Я был удивлён, увидев, что ты сам открыл дверь. У обитателей Малибу обычно есть безработные актёры второго плана, стоящие весь день по стойке смирно, в надежде, что кто-нибудь подъедет по дорожке.

— Уверен, что у некоторых так и есть, но я не держу прислугу. Здесь только я, так что открывание двери — тот навык, который мне пришлось освоить самостоятельно.