Гидра (СИ) - Максим Бондарчук

— Не к добру все это.

Мой техник стоял возле меня. Его обветренное лицо, каждое утро ощущавшее на себе все прелести резкой смены температур на этой планете, было похоже на цельную каменную глыбу, лишенную эмоций и не способную выдавить из себя ничего кроме скупой улыбки.

— Да ты прав, хорошего ждать не приходится.

Мужчина повернулся ко мне лицом.

— Вы знали об «этом»?

Ханлан нарочито сделал упор именно на последнем слове.

— О чем об «этом»?

— Скажем так, о его маленьких слабостях.

Теперь все стало ясно. Техник недвусмысленно намекал на зависимость пилота, чье пристрастие к «Пулу» было очевидно для нас обоих.

Я утвердительно качнул головой и отвел взгляд обратно на приоткрытые двери бокса, где в это время, поправляя оружие на руках, стояла охрана.

— Думаете, об этом станет известно?

— Ханлан, ты всерьез считаешь, что это хорошее место для того, чтобы обсуждать подобные вопросы?

Но вопрос остался без ответа. Точнее он мог бы появиться, если бы с той стороны не послышался громкий голос, выкрикивавший мое имя.

Люди повернулись в мою сторону.

Хлопнув по плечу своего техника и приказав вернуться в свой бокс, я направился прямиком к открытым дверям. Там меня ждал Лангард.

Окинув меня с ног до головы придирчивым взглядом, офицер снял фуражку и жестом попросил следовать за ним. Мы прошли несколько метров и остановились у самого тела, чья поверхность была накрыта плотным брезентом.

— Что, черт возьми, здесь происходит, Рик?

— Ты меня спрашиваешь? Я не меньше твоего хочу узнать это.

— Да? Тогда помоги нам разобраться во всем этом. Твой пилот, твоя группа, твои люди. Ты лучше нас осведомлен о том, что происходит внутри подконтрольного тебе формирования.

Я смотрел на него и не мог понять, чего он добивается. Точнее я знал, что он хочет снять с себя ответственность за произошедшее и вновь все взвалить на меня, но каким образом был готов сделать это.

«Ну, уж нет, теперь я не доставлю тебе такого удовольствия»

— Ты здесь старший офицер, Лангард, вот тебе и карты в руки.

Шутка не удалась. Он понял, что я легко не сдамся и принялся вилять из стороны в сторону, пытаясь вытянуть хоть что-то, что могло решить сложившуюся ситуацию.

— Хм, не хочешь, значит помогать. Хорошо, тогда, может, договоримся.

— Договоримся? Это как?

— Ты помогаешь мне замять это дело, а я постараюсь не допустить внутреннего расследования в отношении твоей группы.

— С чего бы это ей быть? — удивленно спросил я.

— Ну как же. Я готов поспорить, что среди твоих пилотов есть разные люди, с разными странностями, склонностями, желаниями и пороками. Кто знает, что скрывается за их каменными лицами, а вот хорошее врачебно-психологическое обследование может выявить все это. А после такого инцидента расследование просто обязательно. Что будет потом, ты прекрасно знаешь. Группу, не получившую статус-готовность № 1, просто расформируют.

Угрозы. Вот они и начались. Не мудрено, что Лангард вызывал у меня одно лишь отвращение. Карьерист самой яркой породы. Не видящий ничего кроме следующей ступени повышения, на которую надо вступить не смотря ни на что. Беспринципный в этом плане, он тем не менее не скрывал своей трусости и каждый раз, когда ответственность за произошедшее могла лечь на его плечи, офицер всеми силами старался избежать своей участи, даже путем перевода всех обвинений на постороннего человека.

— Даже если все это будет и так, у тебя просто не хватит полномочий. Уж лучше я перетерплю несколько дней внутреннего расследования и докажу, что моя группа самая лучшая, чем вновь свяжусь с тобой.

Злость овладела мной, но вскоре стихла. Я не сдержался, хотя все эти слова были лишь вершиной айсберга, которая не отражала и десятой доли того, что я действительно чувствовал к этому человеку, подобная выходка оказала достойное влияние на ошеломленного офицера.

— Да как ты….

В этот момент он чуть не взорвался. Его лицо покраснело, а руки сжались в кулаки. Однако на этом все и закончилось. Я был уверен, что ничего не произойдет и нагло смотрел ему в глаза. Лангард просто не мог позволить себе ударить меня, ведь это могло поставить крест на его дальнейшей карьере.

В бокс вошла группа медиков. Пожилой мужчина в сопровождении двух медсестер. Держа в руках небольшой белый чемодан, он прошел вперед и, не издав не единого звука, опустился на одно колена возле прикрытого тела.

Отвернув в сторону брезент, доктор положил возле себя свои инструменты и принялся за работу.

— Приблизительно пару часов назад все и случилось. Точнее сказать смогу только после вскрытия.

Скупо начал он.

— Что еще? — спросил Лангард.

Доктор внимательно осмотрел разорванную голову, остатки некогда целого мозга, затем, переведя взгляд на корпус, начал прощупывать руки.

Времени все это действо заняло несколько минут, но по окончанию, лицо врача немного изменилось. Край губы отодвинулся в сторону, а глаза напряженно сузились.

— Я слушаю, док. — Лангард резко разорвал молчание и буквально требовал слов работающего врача. Он видел, что тот, что-то обнаружил, и хотел как можно скорее услышать это.

— Предположения, мистер Лангард. Не более. Для более точных сведений и подтверждений моих догадок, необходимо, чтобы ваши люди доставили тело в морг.

Он вытянул руку, схватил край брезента и закрыл им открытые участки тела. Выпрямился и, поправив круглые очки на своем остром носе, обратился к Лангарду.

— Если уж вам так не терпится, то могу кое-что сказать. Правда, это не прольет свет на саму причину смерти, но может и пригодиться.

Врач сделал паузу и вскоре продолжил.

— Выстрел с близкого расстояния — это очевидно. Смерть мгновенна — это тоже очевидно. Судя по повреждениям, мне даже не надо смотреть в магазин его табельного пистолета, патрон был бронебойный, а это значит, что пилот заранее хотел, чтобы смерть была мгновенной. Если бы пуля была обычной, для такой модели пистолета, таких обширных повреждений черепной коробки и мозга могло и не быть, а тут, — доктор указал рукой на кровавый веер, тянувшийся из-под брезента, — все совсем иначе. Остальное, только после вскрытия.

Проговаривая эти слова как мантру, он поднял свой белый чемодан и направился к выходу. Медсестры молча последовали за ним.

— И это все? — кричал вдогонку Лангард.

— Остальное, только после вскрытия.

Доктор ушел. А за ним и те ответы, в которых так сильно нуждался офицер.

Лоб вспотел, а руки предательски задрожали. Теперь его разум был забит совершенно другим. Как быть, когда информация об инциденте дойдет до командования? Что будет после? Трибунал? Разжалование? А может расстрел?

Разум работал на пределе возможностей, изыскивая пути выхода из щекотливой ситуации.

Филина! Ее имя возникло в самый последний момент, когда отчаяние уже овладевало им. Она обещала, что все изменится. Но ведь время еще не вышло, а значит ничего еще не решено. Прошли только сутки с того момента, как план атаки был перенесен, а значит все может поменяться.

«Надо срочно с ней поговорить и удостовериться в правильности сделанного выбора».

— Что, Лангард, все опять пошло не так как ты планировал?

— А тебе какое дело, Граубар? Тебе ли не хочется увидеть как я полечу вниз, разбивая своей головой каждое препятствие, которые я преодолел на пути к всему, что имею сейчас.

— Ты слишком заботишься о своем материальном благополучии.

— Я как-нибудь сам разберусь в этом.

Он сказал что-то еще, но слова утонули в шуме, появившемся позади нас. В бокс вошло несколько человек с металлическими складными носилками. Разложив их на земле и взгромоздив тело, солдаты в туже минуту унесли его обратно к выходу, сопровождаемые охраной. На полу осталось лишь кровавое пятно и осколки черепной коробки.

— Скажите пусть уберутся здесь, а вы, мистер Граубар, — он повернулся ко мне лицом, — позаботьтесь о том, чтобы боевая машина не пустовала. Назначьте пилота сегодня же!

— Непременно, офицер Лангард. Все будет сделано как вы и говорите.

Его слова звучали обижено. Он старался придать им солидности, сделать так, чтобы каждый присутствующий, который слышал его, трепетал от одного только слова, но все что ему удавалось получить, были лишь усмешки посторонних, кто все еще находился здесь.

Офицер ушел, оставив после себя горькое предчувствие неизбежности, которое должно было наступить после вскрытия тела Рутгарда. Но радость небольшой победы над Лангардом тут же сменилась целым роем мыслей, что возникли в мозгу при упоминании о «Пуле». Не знаю, как оно появилось, но не случайность этого заставила меня обернуться. Кто-то был рядом. Не здесь и не за пределами бокса. Он был в моей голове. Шептал каким-то странным языком, пытаясь донести до меня какую-то странную мысль, расшифровать которую я был не в силах. Я чувствовал чье-то присутствие и не мог ничего поделать.