Занзабуку - Льюис Котлоу

Третий пигмей был сильно изранен и едва держался на ногах; однако все охотники кое-как добрались до своей деревни. Когда им промыли и перевязали раны, они спели песню в честь собаки, спасшей их жизни. Но ни один из них не погладил ее и не проявил как-нибудь иначе свою любовь к ней.

Собаки участвуют и в охоте с сетями. Эти сети — прекрасный образец ремесленных изделий — плетут из тонких лиан. Длина сетей от двадцати до тридцати ярдов, они надежные, прочные и служат очень долго. На охоту отправляются все обитатели деревни, включая женщин и детей. Мужчины натягивают сети, остальные исполняют роли загонщиков.

Пять или шесть сетей скрепляют вместе и натягивают полукругом между деревьями. Эту ловушку почти невозможно заметить. Охотники прячутся около входа в нее, а загонщики располагаются в нескольких милях отсюда широким полукругом, обращенным вогнутой стороной к ловушке. Стараясь шуметь как можно громче и постепенно стягивая дугу, они гонят дичь к засаде. Большей частью в западню попадают небольшие лесные антилопы, а иногда и дичь покрупнее — молодой буйвол или дикий кабан.

Пигмеи роют ямы на звериных тропах, всюду пересекающих лес; сверху яму прикрывают свежими ветками. Если бамбути хотят застать жертву уже мертвой, в середину ямы втыкают кол с верхним заостренным и отравленным концом. Ямы обычно выкапывают на тропах слонов, окапи и красивых антилоп бонго. Мелких животных ловят капканами с затягивающейся петлей из тонких лиан.

Кроме того, пигмеи устанавливают на тропах к водопою или залежам соли ловушки с «настороженными» отравленными копьями. Обычно на эти копья натыкаются слоны или буйволы.

Очень печальной была сцена возвращения пигмеев с неудачной охоты. Насколько самозабвенно умеют пигмеи веселиться, настолько же их удручает неудача в каком-либо деле. Возвращаясь в деревню, охотники даже подвязали язычок деревянного колокольчика собаки, чтобы ни один звук не предвещал их приближения. И сами они вышли из лесу в полном молчании, опустив головы. Женщины печально поникли при виде неудачников, но ни одна не обмолвилась об охоте.

После удачной охоты у пигмеев бодрое, приподнятое настроение. Хотя охотники много миль несли на своих плечах тяжелого кабана, они всю дорогу смеялись и болтали. Один сорвал цветок и заткнул его за «пояс», и все лица сияли от гордости в предвкушении вечернего пира. Женщины и дети с радостными возгласами бросились навстречу охотникам, и никто не мог спокойно ждать, пока разрубят и поделят тушу.

Только одно занятие может привлекать пигмеев сильнее, чем охота, — поиски ульев диких пчел. Однажды я видел, как бамбути лезли на высокое дерево к дуплу, где находился улей. Подобно нашим монтерам телефонных линий, они использовали широкие петли, обхватывающие ствол. Только у наших рабочих петли ременные, а у бамбути — из лиан.

Добравшись до дупла, первый охотник, не обращая внимания на жужжащий пчелиный рой, расширил отверстие копьем. Затем он просунул в дупло руку, захватил пригоршню воска с медом и отправил его в рот. Один за другим охотники влезали на дерево, ели мед, и никого из них пчелы ни разу не ужалили. Я многих спрашивал, почему пчелы не нападают на пигмеев, но никто не мог объяснить этого; мне только сказали, что иногда бамбути мажут медом свою кожу, и жала рассерженных пчел не могут пронзить эту «броню».

Пигмеи очень искусно лазят по деревьям. Они опустошают гнезда попугаев — собирают яйца и птенцов и продают их своим соседям — банту. Еще удивительнее мастерство, с которым бамбути стреляют из своих крошечных луков. Билл Динс рассказал мне о таком случае. Один банту попросил знакомого пигмея охранять его банановую рощу от обезьян. Вдруг из лесу вышел взрослый слон и направился в рощу. Пигмей был вооружен только полуметровым луком и несколькими стрелами. Маленький охотник знал, что убить слона из этого оружия можно, лишь поразив стрелой через глазное отверстие мозг огромного животного. И пустить вторую стрелу он не успел бы — слон растоптал бы его раньше. Он прицелился и выстрелил в правый глаз — крошечное пятнышко на массивной голове животного. Стрела попала точно в цель, и слон рухнул на землю.

Когда подстреленная пигмеем обезьяна застревает в ветках, он с проворством белки взбирается на дерево и достает свою добычу. Однажды охотники поймали живую обезьяну, связали ей лапы и принесли в лагерь, чтобы приручить ее. Но эта обезьяна не желала превращаться в домашнее животное. Она отчаянно старалась порвать путы, каталась по земле, кусала собственные связанные лапы. На третий день, к моей радости, ей удалось бежать.

В тропическом лесу человека на каждом шагу подстерегает опасность, и самые крупные животные далеко не самые страшные. Билл Динс недавно зашел в Нью-Йорке ко мне в гости. Оказалось, он приехал лечиться от болезни, полученной в Итури.

«Я помню, как мы сидели за ужином у походного стола в чаще леса, — сказал он. — Мы смотрели на окружающие нас деревья и любовались ими. И вы в тот момент, вероятно, думали, что джунгли, в сущности, не так уж страшны.

Но в Итури у человека много врагов — видимых и невидимых. Например, я заболел опасной болезнью — бильгарциозом — и никак не могу от нее избавиться. Микробы-возбудители проникают в кровь, и нередко болезнь серьезно поражает весь кишечный тракт. Вы можете подхватить эту болезнь, умывшись или постояв в ручье, воду которого пигмеи пьют.

Еще есть мухи цеце — переносчики сонной болезни, комары-анофелесы — переносчики тропической малярии и мухи, разносящие Filaria bancrofti[11], которые убили в Итури моего брата.

Глядя на лес, мы не видим ни этих врагов, ни многочисленных могил путешественников, похороненных там.

А еще в Итури живут питоны длиной от пятнадцати до двадцати футов, объятия которых смертельны, и ядовитые гадюки. Одна из них недавно чуть не отправила меня на тот свет. Я сидел перед палаткой. Внезапно откуда-то вынырнул пигмей, и его копье вонзилось в землю у самых моих ног. Я не мог поверить, что он хотел напасть на меня. Подойдя ко мне, бамбути указал на пронзенную копьем гадюку, чья раскрытая пасть застыла в нескольких дюймах от моей ноги. Да, это был прекрасный бросок, но все же лес Итури — опасное место».

Пигмеи ненавидят всех змей, однако отдельные семьи, верящие в перевоплощение душ, считают, что души умерших пигмеев переселяются в тела змей. Ведь обычно змеи появляются как из-под земли, а пигмеи хоронят в ней своих мертвецов. Но даже и эти пигмеи едят убитых змей, хотя у каждого племени существует свое священное животное, находящееся под защитой табу, и есть его строго запрещается.