Мечтательница, или Отомсти мне, если сможешь (СИ) - Ройс Ева

Я не знала, причем тут черт, но в одном уверена: я тоже тону. Для меня подобное… все, в принципе, в новинку, но в какую же приятную новинку! Целоваться с Алексом оказалось невероятно, как и обнимать его, слушать его дыхание и биение сердца и переплетать наши пальцы. И его прикосновений я не старалась избегать, наоборот — их нестерпимо хотелось.

— А я будто сплю, — сообщила ему, касаясь светло-русых волос и осторожно зарываясь в них пальцами. Всегда было любопытно потрогать его волосы, понять, мягкие ли они, какими кажутся? На ощупь они оказались действительно мягкими, не настолько, как мои, но все равно мягкими.

"Ага!" — торжественно воскликнул один из множество тараканов, обитающих в моей голове. — "Хозяйка, мы нашли подопытного! Ведь еще столько неизведанного в мужском организме, что надо непременно потрогать."

— Эй, я тебе тут чуть ли не о чувствах, о высоком, а у тебя что на уме? — Алекс смотрел на меня со смешинками в глазах, а я же… К собственному стыду, я думала о том, что такого неизведанного в мужском организме? И додумалась, после слов Саши, о не самом целомудренном!..

"Кадык, например", — мечтательно продолжал таракан.

Кадык?! Серьезно?..

— Я не в том смысле, — стремительно покраснела. — Просто… Немного не верится в то, что мы спокойно сидим на лавочке в обнимку, что до этого… — я прикоснулась к припухшим губам, — что… В общем, признавайся: какая нечисть нас покусала?

— Прости, конечно, но я сегодня лишь с одной нечистью виделся, — Саша ослепительно улыбнулся, — с нашим обожаемым Тимофеем Доставаловым. Он вот мог покусать, да…

— Саша! — я на него возмущенно посмотрела.

— Что "Саша"? — надо мной беззлобно потешались. — Между прочим, я теперь сомневаюсь в нашей безопасности — а вдруг еще и микробы переползли?

Закатив глаза, сообщила ему, какая он все же симпатичная язва, и призвала Андреева к молчанию самым действенным методом — взяла и поцеловала. А дальше… А дальше я точно начала совершенно бесповоротно и окончательно превращаться в розовую сиропную лужицу!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Потому что, подарив еще один поцелуй, нежный настолько, что все мои внутренние животинки чуть ли не синхронно вытерли несуществующие слезы белыми носовыми платочками и, театрально высмаркиваясь в них же, начали восторгаться Сашей и тем, какой он у нас "тако-о-ой".

— Хочешь, погуляем по городу? — предложил Алекс, а затем задумчиво выдал: — И надо бы нас накормить…

У меня сегодня для него были лишь "да", и я кивнула.

Знаете, я не раз ходила по ночной Москве, смотрела на зажигающиеся огни города, на толпы счастливых людей, слушала уличных артистов, которые играли и пели столь заразительно, что почти все подпевали. А я очень редко. Потому что для меня музыка — очень личное, то, что по сути показывает, какая я внутри.

А в этот вечер я… Мы с Алексом сначала долго слушали артистов на открытой площадке. Он обнимал меня, встав позади, и крепко держал за руку, и я чувствовала себя самой счастливой во всем мире от осознания того, что мы… вместе. Просто вместе, он обнимает, делясь теплом, чтобы не замерзла, а я вся его.

Многие слушатели снимали выступление, отвлекаясь на телефон, но я их не понимала. Зачем? Лучше насладиться сейчас, чем после смотреть на призрак тех эмоций. Глупо, очень глупо, а человеческая память получше всего на свете — она всегда запоминает чувства, пускай и опускает детали.

…И я никогда не забуду жаркий воскресный день, пахнущий зеленью и цветами, который принес мне необъятное счастье. Я его не снимала, но полностью проживала, не упуская и секунды.

Итак, а дальше я поделилась с Сашей своим плейлистом. Я! И добровольно. Но ни о чем не жалела — у нас оказался схожий музыкальный вкус и мы нашли новую тему для разговоров. Делились песнями между, да, опять таки поцелуями. Пока мне не пришло сообщение от явно беспокоящейся Яны:

"Надеюсь, ты Сашку не прикопала? Он до сих пор не вернулся из кинотеатра. Да и ты молчишь. Выжили?" — прочла я посланение.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Напиши, что Сашка сам свалился, покоренный твоим обаянием, а ты вовремя достала лопату, — хмыкнул Алекс, подглядывающий на экран через мое плечо.

— То есть не от моей неземной красоты, а всего лишь обаяния? — я поняла, что первому семейному конфликту быть. — Ну знаешь, Саша! Я тут отдаю тебе лучшие годы… то есть дни, а ты?

И попыталась вырваться — я ведь сидела, облокотившись на него.

— Какой я неблагодарный, — хохотнул он, прижимая меня к себе сильнее. — А вообще, давай на чистоту?

— Давай, — сдерживая улыбку и пытаясь быть максимально суровой, ответила я.

— Я безума от тебя, — совершенно серьезным тоном произнес он. — От твоих сияющих глаз, от твоей невероятной улыбки, от твоих мыслей и действий, от тебя всей.

Я, кажется, влюбилась… Или нет, не кажется. Я точно влюбилась и по самые уши! Только вот не знала, что ответить Алексу, чтобы не испортить момент.

"Дорогой, я и мои тараканы вместе с бабочками тоже в восторге от тебя" или "Алекс, я тебя обожаю, а еще тебя обожают куча моих внутренних домашних, так сказать, чертиков"?

— Ты невероятный, — призналась я, опустив лирику, — восхитительный, шикарный, самый лучший…

Алекс тихо рассмеялся.

— Я, кажется, умру от передоза приятностей, — и меня снова поцеловали. Оторвавшись от меня и щелкнув меня по носу, едва я выдала разочарованное "эх", Саша повелел: — Напиши Янке, чтобы не волновалась зря. Остальное я ей дома расскажу.

Кивнув, настрочила подруге: "Не беспокойся, откопаю и верну".

Мы гуляли еще очень долго. Успели чуть ли не попасть под внезапно начавшийся дождь, наговориться на вечность вперед и поесть в Макдональдсе — не романтично, конечно, но я сама затащила туда Сашу за мороженым. Да и мы с ним не обедали и, тем более, не ужинали.

Однако день не мог длиться вечно. Жаль, но… Но меня дома ждала постелька, недоделанные эскизы и беспокоящиеся родители. Время медленно, но верно приближалось к часу ночи, когда Алекс довел меня до дома, причем до самой квартиры, потому что "мало ли, какие у вас соседи". Потом меня проверяли на целостность при помощи, вы никогда не угадаете, поцелуя, ибо "мало ли, какая у тебя мама — надо убедиться, что всю тебя притащил". Я не сопротивлялась — мне было очень хорошо, а еще расставаться с Сашей даже на ночь не хотелось.

— Не забудь перед тем, как лечь спать, представить меня, — прошептал Андреев до того, как разжать объятия.

Я удивленно на него посмотрела:

— Зачем?

— Ну… — он мечтательно улыбнулся. — Дабы тебе приснился самый крутой парень на свете.

— Эм… Леонардо ДиКаприо, что ли? — я сделала вид, что задумалась.

— Линочка, он стар для тебя, так что вторая попытка найти имя того самого и неповторимого.

— Лешик? Он да, кру-у-утой… пока в штанишки не сходит по-маленькому.

— Лин, ты как-то теперь совсем ушла вниз, — он вздохнул и покачал головой. — В общем, имя твоей золотой середины Александр, который Андреев, а по батюшке Дмитриевич. Взамен могу обещать, что тебя я точно представлю… — улыбка из мечтательной превратилась в предвкушающую.

Ой, не надо меня нигде и никак представлять! Но куда уж там…

— Все, прощаюсь, а точно не отпущу, — и чмокнув в щеку, Алекс стащил мои ключи, открыл входную дверь, вручил ключи обратно и направил в квартиру. — До завтра, солнышко. Я буду скучать.

И он ушел, а я долго стояла у порога, переваривая "солнышко" и "буду скучать". Мир явно сходил с ума, если учитывать, что мне данные слова сказал сам Андреев, но… Сумасшедшим этот мир мне нравится больше.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я тоже буду скучать, Саш.

Я ложилась с ощущением безграничного счастья, но проснулась с давящими на меня сомнениями. Нет, сначала с улыбкой, но потом на меня со всех силы бахнулось осознание вчерашнего дня. И наглые червячки изгрызли мне все нервы с тихими вопросами из серии "А что если…"