Ледяная царевна - Лада Лузина

Или правильные оба ответа? Ведь дидух – символ Велеса, в нем, как в царстве мертвых, живут наши предки. Точно так же, как они живут в елке, украшенной семейными игрушками…

Катя внимательно посмотрела на дидухи и монетки, на пристроившийся рядом другой магазинчик со сдобой, печеньем, хлебцами и бубликами, тоже украшенный колосками – символами Велеса…

«Намек или совпадение?»

– Неужели кто-то все это покупает?.. – спросила она.

– А то!.. Здесь хорошее место, все покупают. – Девушка обиженно насупилась и поставила денежное дерево.

«Хорошее торговое место… и всегда было таким. Во всяком случае, я иду в правильном направлении».

– Могу продать вам жетон, – нежданно предложила девица, – сто гривен.

– Сколько? – переспросила возмущенная Катя.

– Кому надо, тот и не за столько купит. Вам надо в метро?

– Мне нужно в метро, – внезапно поняла Катерина. – Мне нужно еще глубже – под землю!

Она больше не торговалась, а молча обменяла купюру на пластмассовый голубоватый кружок, сжала его в кулаке и с трудом протиснулась сквозь толпу…

Из-за отсутствия жетонов людей на перроне оказалось немного. Повинуясь неосознанной, еще студенческой привычке, Катя пошла к дальнему краю, почти перед самым тоннелем. Из тьмы уже проступали два светящихся глаза прибывающего поезда. Люди оживились: поезд приближался, голубой, новый – с изгибами в колдовском стиле Модерн. Это сразу насторожило Катерину Михайловну…

Гул, чередующийся с бумканьем колес, заглушил недовольный ропот, прокатившийся по перрону волнообразной лавиной: плотно забитый, заполненный людьми поезд шел мимо, не собираясь брать новых пассажиров!

И лишь когда длинная змея поезда почти скрылась в тоннеле, он вдруг затормозил, последняя дверь последнего вагона открылась перед Катей – она успела заметить, что на стекле вагонной двери какой-то нелегальный расклейщик успел налепить праздничную рекламу новогодне-рождественской ярмарки с изображенным на ней пышным пшеничным дидухом…

Это решило дело. Она шагнула вовнутрь, и прежде чем кто-то из потянувшихся к хвосту возмущенных и брошенных пассажиров успел последовать ее примеру, двери за ней закрылись, поезд-змея ушел в непроглядную тьму.

Держась за серебристый эмалированный поручень, Катя застыла у самой двери, бездумно разглядывая свое отражение во тьме дверного стекла и размышляя, как ей разгадать новый знак.

Внезапно вагон замедлил темп, дернулся и остановился – из тьмы окна проступили ржавые трубы, крюки и неопрятный бетон с темно-серыми стыками.

– Вы выходите на следующей? – обратился к Кате мужчина сзади.

– Нет. Если вы не заметили, мы вообще-то стоим.

– Вы выходите на следующей, – повторил он утвердительно.

И только тогда Катя навела на него резкость и увидела в черном отражении стекла стоящего у себя за спиной – смертельно-снежное лицо и мохнатую шубу белого Крампуса, его жуткие черные дыры-глаза, бледные щеки и огромную меховую шапку – показалось ли ей, или в ней скрывались рога?

– Не нравлюсь вам?

– Нет… что вы…

– Но я только ваше представление обо мне, – тихо, брезгливо сказал он. – И это главная тайна смерти… однажды вам предстоит ее познать. Не сейчас.

Поезд вздрогнул. Свет мигнул, и в короткий пронзительный миг тьмы Катя увидела, как изменились лица всех пассажиров, как вытянулась и потемнела шея девушки в синей шубке, на лбу у мужчины в спортивной шапке образовалась кровавая вмятина, челюсть высокого молодого человека рядом отвалилась – упала на пол…

– Они все?.. – осознала она.

– В следующем году. Никогда не садитесь в последний вагон в последнюю ночь Тьмы. Особенно здесь.

«На «Контрактовой», – поняла Катерина. – И жетоны тоже заканчиваются не просто так…»

– Почему бог смерти и богатства един? – сказал он. – Потому что истинное богатство человеку дает мудрость тысячи тысяч дедов, оставивших свой опыт потомкам, как и плодородие земле дают мертвые листья и мертвые тела – смерть, которая дарит новую жизнь. Смерть – не враг жизни. Из смерти вырастает жизнь! Но сейчас вы слишком мертвы, чтоб понять смерть. Когда Дед предложил вам три желания, что вы загадали?

– Неважно…

– Я знаю ответ. Ничего. Вы не ждете, не верите… Потому и боитесь того, кто ходит за вами.

Рогатая тень, следы… «Ночью по лесу идет Сатана и собирает свежие души… Новую кровь получила зима… И тебя она получит, и тебя она получит!»

– Я знаю, что Дьявола не существует.

– Его придумали люди… Это правда. Но и то, что придумывают люди, слишком часто становится правдой… И вы трое – тоже люди. Не забывайте мое предупреждение.

– Предупреждение о чем? Так я не зря боялась?..

– Однажды вам доведется познать это. Но не на Тьму. Вы пришли сюда не за тем.

– Мы потеряли подругу… ее душу.

– У меня ее нет.

– И вы не можете помочь нам?

– Нет, не могу… Но я знаю того, кто может. И вы его знаете.

– Демон? – Она сразу догадалась, что сказала не то, и рефлекторно протянула руку назад, точно желая коснуться стоящего у нее за спиной… И узнала вдруг, что там никого нет.

Рука ушла в пустоту – он стоял за ее спиной не здесь, а там – в ее отражении…

«И то, что я вижу лишь его тень, – тоже, возможно, лишь отражение моей неспособности увидеть смерть…»

– Ты знаешь его. Ты найдешь его, если перестанешь бояться… – сказал Велес. – Я сам отпустил его на три дня большой Тьмы, когда вы позвали.

– Кого мы позвали?.. Деда Мороза? Кем был тот Дед Мороз?

Она почувствовала непонятное шевеление во тьме за окном – точно тени затанцевали на неопрятном бетоне, невидимые, но ощутимые, беспокойные, мятущиеся, – она знала, что они тянутся к ней, хотят коснуться ее… И невесть почему у нее зазудели ладони, которые ей тоже хотелось к ним протянуть.

Поезд тронулся с места.

– Скажите одно: кого мы позвали? Посвиста? Вас?.. Кем был тот Дед? Ведь это не Подзвизд… Подзвизд не стал бы загадывать нам загадки-подсказки.

Велес наклонил лоб еще ниже, поджал бледные губы.

– Кого позвали, тот и пришел… – сказала тень за спиной, теперь его голос шел снизу, хрипящий, повелевающий, ставший далеким. Шипящий, как выдох змеи. – Выходите, дальше нельзя…

Они уже подъезжали к станции «Тараса Шевченко».

И она услышала звуки – непонятные, тихие, зовущие ее голоса. И еще успела подумать, что, встретив Велеса в следующий раз, снова не узнает его, потому что ее представление о нем полностью изменилось – она сама не знает, в какую сторону.

– Это вам мой подарок, Анастасия Михайловна. Помните…

Почему она должна помнить?

Почему Анастасия?.. «Настенька‑5»?

Двери открылись.

Она шагнула на перрон и оказалась… в своей старой квартире.

Стол с плюшевой бахромчатой скатертью, собственноручно побеленный мамой потолок, стены без обоев с нарисованными папой синими звездочками… Она даже не помнила, как небогато они жили, такой счастливой запомнилась ей та далекая жизнь, – деньги в то время вообще не имели значения.

Ящик с елочными игрушками стоял на плюшевой скатерти. Мама наряжала елку. Настоящую, слегка кособокую пушистую сосну – Катерина давно не покупала таких, отдавая предпочтение дорогим симметричным красавицам, – но эта сосна раскинулась в ширину и, казалось, распахнула свои объятия маленькой Кате… не замечая, что Катя стала большой.

– Катенька… – повернулась к ней мама.

– Мамочка… – произнесла Катерина, чувствуя, как глаза ее становятся похожими на озера, вышедшие из берегов, затопившие берег.

А затем все словно расплылось, помутнело, как во сне, который ты безрезультатно пытаешься удержать, зафиксировать.

Кто-то из близких подошел к ней.

– Держи… и больше не теряй.

Все исчезло.

Ее окружили колонны станции метро «Тараса Шевченко», украшенные стихами поэта, множество плафонов еще советского, толстого, рыхлого стекла… Она стояла на перроне, изумленно сжимая в руках старый фанерный ящик от древней посылки, наполненный такими же старыми елочными игрушками – погибшими при переезде, но вернувшимися к Кате из царства смерти в подарок от подземного бога.

Раздвигающиеся двери вагона с изображенным на нем дидухом закрылись.

И она поняла: Маша, озвучивавшая им законспектированные студенческие знания, ошибалась. Дидух – не символ Велеса и не символ рода – это ворота! Ворота Велеса – и каждый, выросший из земли, полый внутри колосок – это ход, сквозь который проходят к нам из подземного царства души предков!

Дображанская сделала шаг и уткнулась в стенд с картой Киева – за одну остановку метро она проехала через все помянутые Машей улицы Велеса, и Почайнинскую, и Волошскую, и Введенскую…

А поезд-змей пошел дальше по змеиной норе тоннеля – туда, где, по мнению старых киевлян, под Кирилловской церковью, издавна таился лаз змея и истинный вход в ад.