Паутина грез - Вирджиния Эндрюс

Три или четыре раза я пыталась объясниться с твоим отцом, но он либо уходил от разговора, либо не слушал, так как мысли его были заняты служебными делами. В результате на прощальном приеме перед круизом я дала Тони обещание. Но даже после этого пыталась отговорить себя. Весь путь на Ямайку превратился для меня в пытку, ибо нет большей муки, чем отказываться от любви, когда она заполнила твое сердце, когда она горяча и взаимна, как у нас с Тони. В общем, я поняла, что придется делать окончательный выбор, иначе я засохну, как цветок во мраке. Попытайся понять меня, Ли, обещаешь? Случится и с тобой когда-нибудь такое, и тебе понадобится родная душа, которой ты сможешь доверить все.

Мать сжала мою руку и с мольбой вглядывалась в мои глаза.

— Мама… все так быстро… для тебя это длится давно, а на меня обрушилось все сразу.

— Знаю, девочка моя. Тебе выпали непростые переживания. И все же надеюсь, что ты поможешь мне. Я так нуждаюсь в твоей поддержке и любви. Сможешь ты быть мне больше, чем дочерью? Сможешь быть лучшим другом?

Ее глаза были полны слез, но из них исходила такая теплота и любовь, что я бросилась в мамины объятия. Она крепко поцеловала меня.

— Хорошо, мамочка. Я постараюсь. Но… что же будет с папой?

— С ним все будет хорошо, вот увидишь, Ли. У него есть любимая работа, она занимает его мысли с утра до вечера. Ты будешь с ним видеться сколько захочешь, но, думаю, он не станет уделять тебе времени больше, чем это было до сих пор, — сухо констатировала она.

Я промолчала. Возможно, она и права, но все равно эти слова будто мечом ударили в сердце.

— А самое главное, Ли, — продолжала мать, — постарайся полюбить Тони. Дай и ему шанс понравиться тебе. Тогда ты увидишь, какой он милый, бесконечно добрый человек, и поймешь, почему я так люблю его.

Но сердцу не прикажешь. Каждый раз, когда она произносила «Тони», я думала об отце, о том, как его отвергла любимая женщина. При мысли о Таттертоне меня начинало мутить, потому что я уже осознала — это он во всем виноват. Ненавижу его!

О Боже, ну зачем этот богатый, красивый молодой человек ворвался в мамину жизнь, так что она увлеклась им, как девчонка, забыв обо всем на свете? Невыносимо хотелось отомстить ему за то, что он разорвал на части мой счастливый, безмятежный мир.

— Ли, ты обещаешь? — переспросила мать. Теперь в ее голосе явственно угадывалось отчаяние. Хотя победа осталась за ней. Я проиграла и поэтому покорно кивнула. — Спасибо, спасибо тебе, дружочек, — обрадовалась она и снова обняла меня крепко-крепко.

Мне так необходимы были ее руки, ее тепло, ее любовь, что я поняла: сейчас ради этого соглашусь на все. Но как же тяжело было сознавать свою слабость! Ведь одновременно я предавала отца!

— Есть еще один момент, о котором я хотела бы поговорить с тобой, Ли. Я прошу тебя как лучшего друга хранить один мой секрет. Могу я тебе доверять? Обещаешь?

— Обещаю, мама.

— Молодец. — Она наклонилась ко мне и зашептала, как будто в комнате мы были не одни: — Тони не знает, сколько мне на самом деле лет. Несмотря на то что мы собираемся пожениться, я не хочу, чтобы он узнал правду. Он, как я уже говорила однажды, думает, что мне двадцать восемь.

— Ты что, никогда не скажешь ему об этом?

— Когда-нибудь — возможно, но не сейчас. Договорились?

Я вновь кивнула, хотя удивилась, как любящие люди могут обманывать друг друга, пусть даже в мелочах. Разве сама любовь не подразумевает отсутствие в отношениях тайн и недомолвок? Разве доверие друг другу не спасает от недоразумений, которые в иных обстоятельствах могли бы привести к разрыву?

— Спасибо, Ли, спасибо, девочка. Я знала, ты поймешь. Я знала, что ты уже взрослая. Так я говорила и Тони. Ты, между прочим, очень понравилась ему. Он постоянно говорит о тебе, о том, в каком восторге от тебя Трой, о вашей прогулке по берегу. Господи, жду не дождусь, когда мы все вместе окажемся в Фартинггейле. Ли, для нас мечта превратится в реальность. Вот увидишь. Ты станешь настоящей принцессой. У тебя будет блистательный женский дебют. — Мать встала. — Теперь я могу со спокойным сердцем принять ванну, потому что знаю: моя девочка меня любит и понимает. А попозже мы с тобой сядем и поболтаем. Расскажешь мне о Ямайке и о своих впечатлениях, о’кей?

Я тут же вспомнила о подарке.

— Я кое-что купила для тебя, мама.

— Правда? Как это мило с твоей стороны. Ты такая чудесная, добрая девочка, Ли. Я счастлива, что ты моя дочь.

— Подожди, я сейчас принесу. — Я быстро сбегала к себе за подарком. — Вообще-то он небольшой, но красивый, — сказала я, вручая ей коробочку.

Она быстро развязала ленточки.

— Подарки, сувениры хороши любые, даже самые недорогие. Тони тоже так считает. Он почти каждый день преподносит мне какой-нибудь сюрприз! — воскликнула мать. А я, следуя обещанию не противиться «новому счастью», промолчала. — О, какая прелесть, Ли! — завопила мама, разворачивая расписной шелковый шарф. — У тебя чудесный вкус. Шарфик подойдет ко многим моим нарядам. Да, жаль, что мы с тобой не побродили там вместе, но ничего, я все тебе восполню. Вот увидишь.

— А папе я купила резную тросточку, — сообщила я.

— Это прекрасно, — уже на ходу бросила мама, направляясь в ванную.

Я несколько секунд послушала, как она напевает вполголоса, и вышла.

Незадолго до ужина приехал папа. Мама все еще сидела у себя, болтала по телефону, делала маникюр, причесывалась. До меня у нее руки пока не доходили, так что рассказы о сестрах Спенсер, о Рэймонде и Фултоне приходилось держать при себе. Я надеялась поговорить с ней за ужином. Но неожиданно услышала, как открылась входная дверь и Кларенс сказал:

— Здравствуйте, мистер ван Ворин.

Это папа! Когда я слетела вниз, он был уже в кабинете, перебирал бумаги.

— Ли, привет! Ну что, освоилась дома?

— Да. Мама здесь. Она наверху.

— Ясно. — Отец снова склонился к столу.

— Ты побудешь здесь немного? — робко поинтересовалась я. Мне было до боли жаль его. Он выглядел таким усталым, подавленным, старым, каким не казался никогда, и я подумала, какой удар он получил от мамы, узнав о ее любви к Таттертону. А вдруг он до сих пор не расстался с надеждой, что все уладится, несмотря на начатый развод?

— Нет, Ли. Я только соберу документы и поеду в правление. Новый круиз требует большой подготовки.

— Но где же ты будешь спать?

— Я снял номер в «Хилтоне». Не стоит из-за меня так беспокоиться, Ли. Я считаю, что ты больше должна думать о своей жизни и… — Он бросил взгляд вверх, будто мог видеть сквозь потолок мамины апартаменты. — …И о маме.