Маг имперской экспедиции (СИ) - Коновалов Артём

Сначала были попытки своими силами отыскать нужного мне врача, но пришлось столкнуться с полным отсутствием названий кабинетов и отделом. Пришлось вернуться к небольшому оконцу у входа. Почтенного вида женщина с кудрявыми волосами и очками на тонкой серебристой цепочке указала номер нужного мне кабинета. Пошлепал в свеженачищенных и нагуталиненых ботинках по красному ковру в конец второго этажа.

Никого возле кабинета не наблюдалось, а внутри была полнейшая тишина, что служило приглашением войти. Стукнул по своей старой привычке пару раз перед входом с целью скорее просто привлечь внимание и вошел внутрь.

Я оказался в не столько медицинском кабинете, сколько в комнате психолога. Письменный стол с бумагами и куча шкафов с обилием книжных томов разных размеров и расцветок. Даже вместо кушетки здесь был мягкий на вид диван с покрывалом зеленого цвета.

В небольшой комнатке сидел старичок в коричневом костюме-тройке с бабочкой и небольшой книжечкой в руках. Густая полностью седая шевелюра была зачесана назад. Из нагрудного кармана пиджака торчала ложка. Не такая как у врачей, а обычная столовая ложка с цветочными узорами.

Моему появлению старичок очень обрадовался. Едва я сел к нему за стол, он начал заваливать меня разными вопросами об этом мире. Мои попытки объяснить истинную цель визита к доктору тут же решительно отметались. Вдоволь помучив меня вопросами о фамилиях членов правящей семьи, количестве армейских чинов, типах банковских операций, прозвищах героев бульварных романов, доктор многозначительно откинулся на своем стуле.

- Вы, верно, даже не запомнили половину заданных мной вопросов?

- Я потерял память и к вам пришел по этой причине. Мне в справочной сказали, что нужно идти сюда… - В который раз пытался донести до этого старикана мысль, но тут же получал жест с поднятым вверх указательным пальцем.

- Погодите, - раз примерно в двадцатый сопроводил этим словом жест, - вы не запомнили все вопросы?

- Честно? – Меня этот доктор начинал раздражать, - два вопроса помню только.

- Но что если я вам кое-что выпить и вы вспомните все, сопровождая их ответами и, если вам хватит красноречия, небольшой характеристикой и оценкой?

Теперь я хотя бы понимаю, к чему он ведет. Выпей волшебный эликсир и сними разблокируй новые навыки и умения.

- А вы не хотите спросить причины, по которым я потерял память? – Недоверчиво покосившись на торчащую из его кармана ложку, спросил я.

- Вы помните?

- Вообще-то нет.

- Ну так зачем вы задаете глупые вопросы? – Чуть ли не закричал доктор, подскакивая на стуле. – Пить будете?

- Если есть чем закусить, - съязвил я.

- Очень смешная шутка. Вот вам за нее награда – самый гадкий состав.

На стол опустился маленький флакончик с мутной белой жидкостью. По загривку пошла цепь мурашек. Разум решительно отмалчивался, а вот тело определенно что-то знало.

- Может хоть осмотрите меня или анализы возьмете?

- Я – старый лекарь. У меня есть дар видеть человеческие недуги. Ты и спросить ничего не успел, а мне уже известна твоя болезнь и готов план лечения. Так что пе-ей, - доктор вложил флакончик мне в руки.

Доктор доверия мне не внушал, но на что не пойдешь с нашей медициной.

На вкус эта мутная дрянь напоминала коктейль из мыльной воды и сиропа от кашля. Едва сдерживая рвотные позывы, я уставился на довольное лицо доктора.

- Ну, а теперь воспроизводите вопросы, - доктор постоянно переходил с «ты» на «вы» и обратно.

В памяти всплывали давно забытые формулы по физике, этикетки майонеза на казахском, матерные частушки от местных алкашей и много прочей дряни. Даже вспомнил как играть на пианино музыку из сталкера, чему оказался несказанно рад. Вот только это были мои воспоминания, а не Констанина, ничего из прошлого которого вспомнить не получилось.

- Я все равно ничего не помню из прошлого, - я поморщился от внезапно накатившей головной боли.

- Не придуривайся, - доктор сморщил лоб.

- Честно.

- Врешь! У меня дар! Ты все вспомнил.

Слушать меня больше не стали. Стребовав с меня рубль, доктор чуть ли не пинками спровадил из кабинета. Вот вам и сервис. Были бы в этом мире отзывы – поставил бы двойку.

С бухнущей от воспоминаний головой кое-как добрел до отеля. Провалявшись минут пять на кровати в своем номере, я задремал до самого вечера.

Планы в самом начале пошли под откос. Сегодня уже слишком поздно заниматься этим вопросом. Я не сомневаюсь, что зелье доктора в обычных обстоятельствах должно было бы подействовать на разум. В памяти всплыло многое из жизни до и после смерти, а после продолжительного сна оно приобрело четкую структуру и легло в необходимые папочки и сборнички в моей голове. Даже строчки из той недоступной моему понимании книги твердо впечатались где-то в подкорках.

У меня был на памяти какой-то заслон, крепко удерживавший память Константина в забвении. Иначе как еще можно было бы объяснить отдельные отрывки, просачивающиеся понемногу в мозг? В первый день заслон был крепок и плотен. На вторые сутки в нем появилась прореха и первое воспоминание пробралось из заточения. Раз за разом с разной периодичностью отрывки проникают. Я бы поставил руку на отсечение, что и дальше память будет приходить новыми кусками, как ассоциация, как эмоция, как внезапный факт.

Вот только с такими темпами память будет возвращаться слишком долго. По моим подсчетам более-менее полное представление о прошлом Константина я получу где-то через месяц. Мне дали всего лишь неделю.

Оптимистичные прогнозы не учитывают, что заглушка может быть нацелена на что-то конкретное. Кто-то мог попытаться специально скрыть что-то в глубине памяти. Тогда уж мне точно понадобится чужая помощь, чтобы ее снять. Хотя мне в любом случае придется обратиться с моей амнезией к кому-то сведущему в магии, чтобы меня с позором не отправили через неделю в столицу с первым попавшимся кораблем. Не хочется подвести экспедицию.

Хотя кого я пытаюсь обмануть? На успех нашего дела мне в целом все равно. По словам судового врача с «Дуная» Константин Любомирский был очень недоволен своим назначением и не видел в этом никакого смысла. Но раз уж дело поручено, то его надо исполнять. Пацан сказал – пацан сделал. Особенно если этот пацан дворянин.

Хватит с меня размышлений. Думать о возвращении памяти буду завтра. Сейчас надо собираться и ковылять в ателье «Мотылек» на встречу с Кирсновским. Только в этот раз я пойду не один, а с моим верным товарищем Кольтом Иствудом.

Путь к тому злачному заведению был мне уже известен. Я шел в спешке по вечернему Боратовску, особо не вглядываясь в уличные знаки и вывески. Благодаря тому зелью маршрут до ателье я помнил лучше, чем от моего дома до ближайшего магазина. Хотя я и ту дорогу хорошо помнил. Черт, а ведь то зелье действительно очень полезно действовало на воспоминание. Интересно, а эффект временный?

Хвостовицкая улица, ателье, ступеньки, старушка с цветами. Женщина с первого этажа все также занималась поливкой при помощи чайничка.

- Я к хозяйке, - коротко бросил я. Из-за изобилия воспоминаний забыл с этой женщиной в возрасте поздороваться. Грустный вздох давал понять, что она к этому уже была привычна.

- Наверху хозяйка, - сообщила тихо старушка, возвращаясь к поливке цветов.

Звуки со второго этажа говорили о самом разгаре вечернего веселья. Лестница была полна грязных отпечатков ног. Я старался не вымазать свои ботинки об отдельно валявшиеся комья земли на некоторых ступеньках. Старушка будто из принципа вымыла полы ателье, но соваться со шваброй на лестницу не стала, из-за чего следы были исключительно на ступенях.

Из щели под дверью на втором этаже проникал дым. Я принюхался. Пахло не сигаретным табаком, а чем-то более сладким и приторным, очень сильно щекоча в носу. Дым напоминал одновременно и китайские благовония и смог из кальянных. Мне тут же в памяти всплыл аромат свечей, которые одна моя знакомая заказывала доставкой из Китая.