Обжигающая грань (СИ) - Верная Карина

Я перелопатил весь интернет в поиске нужных слов, тысячу раз исправлял и начисто переписывал речь влюблённого идиота, неделями репетировал окончательный вариант перед зеркалом. Даже к Лизе ходил за советом: какая прическа мне больше идёт, в какой одежде я выгляжу более мужественно, презентабельно и тому подобное… А что вы ждали от идеального мальчика?

Всё бы ничего, но я так долго собирался с мыслями, не решался открыть рот, боясь потерять дружбу, что, в конечном счёте, был опережен местным деревенским Казановой.

Забыл сказать, что каждое лето до моих шестнадцати лет включительно, мы с Лизой проводили у бабушки в посёлке Сиреневый, который был так назван в честь созвучного кустарника. Собственно, местность, в самом деле, была богато усыпана этими великолепно пахнущими растениями. Да и у нашего дачного дома, всё пространство по периметру, занимала любимая всеми сирень.

Не стану вдаваться в подробности своих страданий после того, как Лена примчалась ко мне в комнату и, кинувшись на шею, счастливо сообщила, что сам Ваня Рыльский предложил ей встречаться. Тогда я понятия не имел, кто это такой, ведь в отличие от Дубцовой не жил в посёлке круглогодично, а приезжал только на летние каникулы. Стиснув зубы, крепко сжал худые Ленины плечи и максимально правдоподобно изобразил радость, а внутри рвал и метал: «Опоздал! Френдзона навеки!» И лучше бы всё так и оставалось…

— Ты что, до сих пор на меня злишься? — некогда самый приятный голос, вырвал из хаотичного плена далёких воспоминаний. — Давай поговорим.

— Сейчас? — усмехнувшись, достал из кармана мобильник и, разблокировав экран, цинично постучал пальцем на месте даты. — Ты опоздала на двенадцать лет с извинениями.

— Илья… Я понимаю, что тогда поступила ужасно. Просто хотела доказать Ване, что мне был нужен только он один… Я правда не знала, как потом всё остановить.

— Ты и не пыталась. Стояла и с удовольствием смотрела, как с твоей же подачи меня дубасят трое обдолбанных отморозков… — чудовищная картина произошедшего в грязном заброшенном доме мелькнула перед глазами, но я не даю ей перебросить себя в болезненые воспоминания. Делаю максимально глубокий вдох и надменно произношу. — К чему сейчас этот спектакль, Лена? Тебе ночевать негде? Ничем не могу помочь. Мои двери навсегда закрыты для тебя.

— Твоя мама сказала, что ты не против возобновить общение, и с работой помочь можешь.

— Кто бы сомневался, что тебя ко мне привели исключительно меркантильные цели… Как была избалованной беспринципной эгоисткой, так и осталась. Мне всё равно, что там наплела моя мама, на порог тебя не пущу. Будь добра, отойди от двери.

— Но, Илья, сейчас ночь на дворе! Куда я пойду? Ты же не оставишь меня в подъезде? Все деньги закончились, и совсем некуда идти…

Театральное училище потеряло способную студентку. Видимо, этот щенячий взгляд, жалостливые возгласы и пафосные взмахи руками должны были пронять. Врёт и не краснеет. Впрочем, как всегда. Неужели, считает меня всё тем же наивным, доверчивым придурком? Ума ей всегда недоставало. До сих пор в общении с противоположным полом делает ставки на свою кукольную внешность и врожденное обаяние. Но со мной это больше не прокатит.

Покрутив в руках телефон, нахожу в нём контакты ближайшей гостиницы. Под сбитым с толку взглядом Дубцовой, бронирую на её имя одноместный номер. Затем вызываю такси до нужного адреса и впихиваю в руку ошалевшей Лены пятитысячную купюру со словам: «Должно хватить!» Подталкиваю опешившую девушку вместе с чемоданом к лифту, сообщив о том, что такси уже ждёт внизу.

— А ты очень изменился, Илья. Совсем другой человек — обвинительно отрезает Дубцова, прийдя в себя, в то время, как металические двери, наконец, скрывают её в кабине вместе с пожитками.

По мне, так я отлично справился. Даже давящее волнение и внутренний мандраж, которые многие годы были привычными при любом упоминании о Лене, сейчас канули в лету. Простил ли я её за жестокую подставу? За безжалостную насмешку над юношескими чувствами? За предательство? Наверное, нет. Но теперь для меня это стало действительно маловажным. Ещё бы и с другим своим навязчивым воспоминанием найти общий язык и зарыть поглубже в память.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Настойчивое «дзыыыынь», погоняемое орущим звонком телефона, прерывает мой неприличный сон на самом пикантном месте и заставляет лениво открыть один глаз, чтобы оценить обстановку.

Воскресенье, девять утра. Какой осёл посмел меня разбудить? «Беглец вызывает» — читаю на дисплее.

— Ты абонентом не ошибся, Олежка? — пародирую в трубку визгливый женский голос. — Чего тебе, родной, не спится в выходной?

— Домофон открой! Уже десять минут у твоего подъезда отшиваюсь.

— Мы разве договаривались встретиться? — озадаченно подпрыгиваю на кровати, хватаю с тумбочки шорты и ускорено ковыляю к неутомимо голосящей трубке.

— Нет, просто очень захотелось разделить с тобой утренний стаканчик бодрящего, но уже остывшего от твоей глухоты и неторопливости кофе.

Поднявшись на этаж, Олег действительно ввалился в квартиру с двумя фирменными картонными стаканами «Coffeeshop» в руках и бумажным пакетом под мышкой. Оказывается, Юля свалила на выходные к родителям, а Беглецу второй день подряд стало невыносимо одиноко без подружки, и он решил нагрянуть ко мне. Я, конечно, рад товарищу, но у меня вечером свидание с Венерой… То есть, просто встреча в кинотеатре, не свидание. Мы вчера созвонились и согласовали время, место и сеанс. А днём я планировал съездить к родителям и с глазу на глаз высказать маме всё, что думаю о сводничестве с Дубцовой, которая, благо, больше не посмела заявиться.

Но теперь, я вынужден сидеть за столом и, жуя булочку с творогом, выслушивать очередную порцию вариантов предложения руки и сердца от роющего себе глубочайшую яму Олега Б. Конечно же, всё они (варианты) оказываются заведомо негодными, и Беглец раздосадовано стучит пальцами по столешнице. Призываю его успокоиться и не торопиться.

Ближе у полудню, когда Олег отодвигает свои мысли о браке на задний план, и мы с энтузиазмом обсуждаем тачки, я случайно замечаю пропущенный вызов от Венеры. Напрягаюсь. Только бы она не передумала идти в кино. Я уже настроился на то, что увижу её сегодня. Оставляю Беглеца одного за ноутбуком в комнате, а сам перезваниваю девчонке, на автомате убирая с подоконника на кухне разбросанные Азиком клочки шерсти. Жарко бедолаге, линяет знатно. Почему-то мне тоже становится чуть душно, когда Венера после третьего гудка не берёт трубку. К счастью, она исправляется в следующую секунду.

— Привет! Ты сейчас чем занят? — торопливо тараторит девчонка.

— Привет! Дома с другом общаюсь. Что-то случилось?

— Лилька снова со своим парнем рассталась: вся в слезах, соплях, плохом настроении… Я нужна ей сегодня…

Так и думал, что сорвётся наш поход в кино. Чувство немого ожидания сменилось неосязаемой опустошённостью.

— … Но я предлагаю нам всем вместе пойти на квест, чтобы отвлечь эту страдалицу от приближающейся депрессии.

— Что за квест? — до меня не сразу доходит смысл сказанных Венерой слов.

— Квест в темноте. Не слышал о таком? По отзывам, это очень круто. Эмоции у всех, кто проходил, через край плещут. Только вот, осталось одно свободное место на четырнадцать ноль-ноль сегодня. Надо срочно бронировать, если идём.

— Ничего не понял, но я «за».

— Супер! Лиля звони им. А друг твой с нами?

— Очень сомневаюсь, но спрошу.

Я был стопроцентно уверен, что Олег откажется от затеи прохождения неизвестного квеста в темноте в незнакомой компании девушек, но Беглец, вразрез моим ожиданиям, согласился. Было ощущение, что он не знает, куда себя деть и поддержит любой кипиш, лишь бы не сидеть дома. Здорово, конечно, но я совсем забыл, что друг ни сном ни духом не подозревает о моем общении с «той самой» девчонкой из кафе. Узнает ли её? В любом случае, потрясение ему обеспечено.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Когда Венера с Лилей запрыгнули на заднее сидение моего авто, а Олег повернулся, чтобы поприветствовать их и познакомиться, выражение его лица забавно вытянулось. Он, само собой, виду не подал, но весь путь до центра развлечений прожигал мою правую щеку недоумевающим взглядом.