Негодяйка - Кейт О'Мара

– Я допускаю, что все возможно в этой жизни, – устало ответила Элизабет, высвобождая свою руку. Она переменила тему. – Я так понимаю, вы в курсе этой истории с его дочерью?

Разочарованный, Чарльз понял, что момент упущен.

– О да, Симон был вынужден все мне рассказать. Девчонка позвонила в офис и сказала, что хотела бы поговорить со своим отцом.

Элизабет откинулась на стуле и тяжело вздохнула.

– По-моему, нам удалось избавиться от нее, – сказала она.

– Во всяком случае, ее сейчас нет в Англии. Думаю, она в Риме. По крайней мере, так она сказала, когда звонила.

– В Риме? – удивилась Элизабет. – Что она там делает?

– Развлекается, я так думаю, – сухо сказал Чарльз, уловив в лице Элизабет гневное выражение.

– Когда же все это кончится? – спросила она, явно не рассчитывая на ответ, но с радостью ощущая дружескую поддержку Чарльза. – Что ж, наверное, этому не будет конца, так же как и изменам Симона.

– Надеюсь, все образуется.

– Если я решусь оставить Симона, что же мне тогда делать?

Опять последовала длинная пауза. В конце концов Чарльз, с трудом подбирая слова, произнес:

– Вы всегда сможете прийти ко мне. – Он сказал это, не глядя на нее, уставившись в стол, комкая лежавшую под рукой салфетку.

Элизабет пристально посмотрела на него.

– Я верю, что вы это говорите серьезно, – сказала она.

Чарльз продолжал, понизив голос:

– Я серьезен, как никогда. Знаю, что не имею права так говорить, но прошу вас: если вы когда-нибудь оставите его, я бы хотел, чтобы вы подумали о моем предложении. Я уверен, что смогу сделать вас счастливой. – Он все еще не осмеливался взглянуть на нее. В наступившей тишине они оба впервые расслышали, как шумит за окном Пиккадилли.

Элизабет не шевелилась; она сидела, устремив на Чарльза глубокий, задумчивый взгляд. Наконец она ответила:

– Мне бы этого очень хотелось.

И она мгновение сама почти поверила в то, что это возможно.

Чарльз поднял на нее взгляд; в нем затеплилась надежда.

– Я позвал вас к себе совсем не для того, чтобы попытаться соблазнить. Прошу вас, поверьте, – искренне сказал он.

Элизабет с нежностью улыбнулась ему.

– Я вам верю. – Голос ее был мягким и теплым. Повисло молчание, и Элизабет взглянула на свои миниатюрные золотые часики. – Думаю, мне пора домой.

– Да.

– А вам надо возвращаться на работу.

– Да, надо идти.

Но никто так и не двинулся. Опять долго тянулась пауза. Ее прервал Чарльз.

– Вы знаете, что можете звонить мне в любое время.

– Спасибо… а вы можете звонить мне. Но вы будете осторожны, обещаете?

– Не сомневайтесь.

– Насколько это серьезно?

Дерек Уилсон, помощник продюсера, швырнул на стул страховой полис и, откинувшись в кресле, взъерошил волосы, прежде чем ответить на вопрос Леони. Очень серьезно.

Леони, только что появившаяся на студии, стояла в дверях его кабинета. В белых джинсах и фисташково-зеленой шелковой майке, она выглядела спокойной и безмятежной, но в душе кипела от ярости и возмущения. Услышав ответ своего помощника, она прошла в кабинет, шумно хлопнув за собой дверью.

– Ему потребуется хирургическое вмешательство? – спросила она.

– Они попытаются аккуратно наложить швы, – скупо ответил Дерек, – но какое-то время он все равно не сможет владеть поврежденной рукой.

Леони сощурила зеленые глаза, уставившись на него.

– И надолго это?

Дерек, не отводя взгляда, ответил:

– Лео, надо подумать или о замене, или об изменении сценария. – Оправдывались самые мрачные предчувствия Леони. Дерек хорошо знал свое дело и, не будь в этом крайней необходимости, не стал бы поднимать такого вопроса. Но Карло был одним из главных исполнителей, вокруг него вертелось все действие картины, да и к тому же его имя было залогом хорошей кассы на континенте.

– Мы не можем потерять Карло, – твердо сказала Леони, моля Бога о том, чтобы она оказалась права.

– О'кей, тогда давай переписывать сценарий в расчете на него, – ответил Дерек.

– Сколько кадров поединка уже отсняли? – спросила она, лихорадочно обдумывая сложившуюся ситуацию.

– Совсем немного, – сказал он с некоторым замешательством.

– Но ведь вы снимали все утро, – удивилась она. – Где же отснятый материал?

Дерек в упор посмотрел на нее.

– Он получился неудачным, Лео.

– Что ты имеешь в виду?

Дерек замялся и принялся перекладывать лежавшие перед ним на столе бумаги.

– Роб был не в форме, – неохотно ответил он. – Все, что мы отсняли утром, никуда не годится.

Леони сжала губы.

– Но нужно же как-то спасать положение.

Дерек вздохнул.

– Тебе стоит самой взглянуть. Не думаю, что ты останешься довольной увиденным, но решать тебе.

Леони поняла, что дело дрянь. Мерзавец, мерзавец этот Роб, подумала она. Как мог он оказаться таким глупцом! Ему ведь пора уже было усвоить, что серьезный актер просто не имеет права позволить себе накануне столь ответственной съемки пьянствовать ночь напролет. Никаких кутежей, непременный здоровый сон – вот основные заповеди киноактеров, по крайней мере, тех, кто стремится к успеху. Расслабиться можно потом, когда съемка окончена и фильм сдан. А если Робу не хватает самоконтроля и он не дорос еще до того, чтобы уважать правила… да, конечно, она любила его, но подобные выходки были непростительны. Роб подвел себя, подвел ее, и хуже всего, что подвел всю съемочную группу, не говоря уже о бедном Карло, – ведь ранение, окажись оно серьезным, может пагубно отразиться на его карьере. Леони стиснула зубы, мучительно размышляя о том, что скажет Робу при встрече. Ей-богу, она заставит его отказаться даже от мысли о выпивке. Но между тем надо было срочно искать выход.

Леони глубоко вздохнула, усилием воли заставляя себя успокоиться.

– Хорошо, Дерек – сказала она, и в ее глазах мелькнул опасный огонек – лишь отблеск пожара, полыхавшего в ней. – Зови сценаристов. Будем менять концовку.

– Проблема, – сказал Дерек. – Они в Амстердаме, работают над мини-сериалом "Анне Франк".

Леони с трудом подавила вспышку гнева. Она знала, что проект "Анне Франк" был любимым детищем их сценаристов, Теда и Эрика. Вот уже много лет они все пытались воплотить его на экране и, разумеется, вовсе не обязаны были бросать все, лишь бы спасти ее шальной роман.

Дерек словно читал ее мысли.

– Если ты хорошо им заплатишь, думаю, они могли бы посвятить нам уик-энд. – Конечно, и они оба это знали, потянуть такие расходы было крайне тяжело: бюджет уже и так трещал по швам.

– Когда Карло сможет вновь приступить к работе? – спросила Леони.

– Через пару недель, в лучшем случае – дней через десять, но все равно он будет годен только для крупных планов. – Дерек посмотрел на нее и, не дождавшись ответа, продолжил: – Лео, мы оба знаем, что не можем позволить себе ждать его. Как мне представляется, есть только один выход. Мы переписываем концовку, вырезаем сцену схватки и снимаем пока все остальное. А когда Карло появится на площадке, тут же подключаем и его.

– Нет, – твердо сказала Леони. – Мы не можем вырезать поединок. Это же кульминация всей картины.

– В таком случае, – ответил Дерек, – нам это выльется в кругленькую сумму. Я предлагаю тебе слетать в Лос-Анджелес и уговорить наших денежных мешков раскошелиться еще на пару дополнительных недель съемок. А я тем временем свяжусь с Тедом и Эриком – выясню, смогут ли они нам чем-нибудь помочь. – Он сделал паузу и вопросительно взглянул на нее. – Ну, ты же босс, что скажешь?

– Мне это не нравится, – медленно произнесла Леони, – но пока я другого выхода не вижу. Я попытаюсь. Завтра утром первым же рейсом полечу в Лос-Анджелес. – Она посмотрела на Дерека и печально усмехнулась. – Господи, ну и попали же мы в переплет.

– Жизнь собачья, я прав?

– Пожалуй, даже слишком. – Леони коротко рассмеялась, потом ее лицо посуровело. – А теперь, – сказала она, и в ее голосе уже не было и намека на шутку, – думаю, мне пора побеседовать с Робом Фентоном, выяснить, что сам он обо всем этом думает.

6

Когда команда "Мечей на закате" собралась на дневные съемки, на площадке воцарилось неимоверное напряжение. После инцидента с Карло все нервничали и были на грани срыва. Его отсутствие тяжело переживали: Карло принадлежал к когорте настоящих профессионалов кино, которые всегда готовы выложиться в работе, невзирая на домашние неурядицы, личные трагедии или болезнь; он был словно монолит – как на сцене, так и вне ее. К тому же, неведомо как, просочился слушок, что, вероятно, грядут финансовые трудности. Если кто и сомневался в его правдоподобности, так же как и в том, что у Карло дела плохи, тому достаточно было взглянуть на сосредоточенное, хмурое лицо Леони, появившейся в студии, чтобы понять, что и в самом деле случилось непоправимое.

Перед самым началом дневной репетиции Леони видели спешно покидающей студию; выглядела она еще более раздраженной, чем по приезде. Пронесся очередной слух о том, что ей удалось получить место на вечерний рейс в Лос-Анджелес, куда она отправляется в попытке уговорить своих партнеров продлить сроки съемок. Вслед за Леони появился и Роб, бледный и молчаливый. Он забился в угол площадки и сидел там, ни с кем не разговаривая, в ожидании своей очереди репетировать.