Богинями мы были и остались - Юлия Туманова

— Я тебе верю, — успокоила меня Лика и заказала еще шампанского.

Меня все-таки задело мелькнувшее в ее глазах выражение. Ожидание подвоха, вот что это было. Нет, сестричка, можешь быть спокойна, тебя не подведу. Вспомнила наш разговор на кухне, где я яростным шепотом убеждала Лику, что все под контролем.

— Я эту квартиру вдоль и поперек изучила, никакой паркет менять не надо, разве что стояки. А остальное сама смотри — отличная звукоизоляция, вентиляция, лоджия, от метро пять минут. Ты пойми, квартиру найти не так-то просто, ведь не зря вы мучаетесь. А тут на блюдечке с голубой каемочкой. Плюс ты не платишь за услуги риелтора. Матери твоей знать об этом необязательно. Смотри, что у нас получается: тридцать она дает тебе на квартиру и еще штуку на агента. За штуку ты делаешь ремонт и живешь себе припеваючи!

— Ладно, — Лика кивнула, — раз у тебя все под контролем. — И все-таки в глазах у нее я уловила ожидание подвоха. Обидно. Я ведь действительно могла ее подставить, могла воспользоваться доверием и продинамить, это мне раз плюнуть. Почему я не пошла на это, а сделала все наоборот, себе в убыток, между прочим? Во-первых, Лика моя сестра, хоть и только что обретенная. Во-вторых, она мне нравится. В-третьих, это был отличный повод к ней подлизаться, ну то есть сблизиться, задобрить ее, что ли… Я честно и откровенно в этом себе призналась. Да, хотелось выглядеть в глазах сестры этакой благородной дамой. Спасителем в юбке. Виват риелторам, освобождающим детей от противных родителей!

Да, себе я призналась честно, но Лике сказать об этом не могла, весь образ рухнет. С другой стороны, так хотелось быть откровенной до конца.

— Марин, я все понимаю, правда-правда, — вдруг сказала Лика, прервав затянувшееся молчание, — спасибо тебе.

— Не за что, — буркнула я, делая вид, что ее благодарность не так уж и важна для меня.

Господи, ну зачем я всегда стараюсь выглядеть хуже, чем есть?

— Значит, завтра вносим задаток? Потом погуляем где-нибудь, а? Слушай, у тебя парень есть? Ой, да ты небось замужем, да? У меня, наверное, племянник уже или племянница? Никогда не думала, что…

Пошло-поехало, больше за весь вечер Лика не дала мне и слова сказать. Все-таки отчаянная болтушка моя сестренка!

Поднимаясь в квартиру, я поймала себя на том, что снова прокручиваю в голове наш разговор с Ликой, теперь уже для того, чтобы пересказать самые интересные и забавные моменты Егору. Но дома ли он, вот в чем вопрос?

Он был дома, сидел на кухне и, мученически хмуря брови, пытался достать занозу из пятки.

— Был в лесу, — коротко отчитался Горе.

— Босиком? — уточнила я, усаживаясь рядом.

— Понимаешь, там такой вид, если на дерево залезть. А без ботинок карабкаться удобней.

— Ты ел что-нибудь?

Горька недоуменно оглядел кухню, припоминая. Иногда он ужасно походил на художника, каким его изображают в кино или в мультфильмах — рассеянный такой, не думающий ни о чем, кроме чистого холста, на котором играет воображение.

— Ты останешься, да?

— Угу. Если вытащу эту гадость, а то ведь «скорую» придется вызывать. — Он снова поморщился.

— Представляешь, я сегодня встретилась с Ликой и сказала ей правду.

— Кто такая Лика? В чем правда?

Я стала рассказывать, но в процессе Горьке удалось все-таки вытащить занозу, внимание его переключилось, и он уволок меня в спальню. Повесть о сестре я продолжала уже на рассвете.

Утром Егор сообщил, что снова уезжает.

— Денька на три, не больше, — бодро добавил он.

— Будешь звонить?

— Обязательно, — небрежный поцелуй в затылок, — не балуйся!

— Егор… — позвала я, когда он уже щелкнул замком, и ни с того ни с сего, вот уж нашла время: — Давай родим ребеночка!

Он вернулся, не разуваясь, прошел в комнату и сел на кровать.

— Прямо сейчас? — Небрежные пальцы на моей щеке.

— Егор! Давай хотя бы поговорим.

— У меня поезд через полчаса.

— Вечно эти твои поезда, самолеты, теплоходы и космические корабли! Ты готов смыться от меня на край земли!

— Мариш, зачем ты меня мучаешь?

— Это ты меня мучаешь!

— Послушай, ну почему именно сейчас? Я уезжаю на несколько дней, мы можем поговорить потом…

— Я ненавижу слово «потом»! И тебя вместе с ним.

— А я тебя люблю. — И небрежное объятие. Почему я всегда затеваю этот разговор, когда он собирается уходить? Откуда именно в такие моменты берутся силы и смелость? Я ведь точно знаю, что он не отложит поездку, не сядет напротив и не станет слушать меня в то время, как его очередной поезд отходит от перрона. Я начинаю этот разговор, когда уверена, что Егор уйдет и говорить будет не с кем. Я так боюсь… Остается только беседовать самой с собой. Примерно так:

— Как ты считаешь, он меня любит?

— Конечно. Еще бы. Сильно. И только тебя одну.

— А почему тогда он не женится? Не переедет ко мне окончательно или не купит наконец квартиру?

— Что ты хочешь? Егора или свадьбу? Любовь или совместное проживание?

— Я хочу счастья.

Лика привезла задаток, но в ресторан мы по этому поводу не поехали, у меня было слишком много дел, да и она спешила. Договорились обязательно встретиться на выходных, оформить квартиру на этой неделе все равно не получалось.

Я спускалась в метро, когда меня настиг звонок мобильного.

— Ты пропала, подруга, — пожурила меня Лелька, — что делаешь вечером?

— Принимаю ванну. Если серьезно, я освобожусь часа через полтора, могу подъехать.

— Давно бы так!

Мне зашагалось веселее, все-таки хорошо, что на свете есть друзья, да?

Я надеялась, что Лелька поможет мне хоть немного примириться с действительностью. Лучше бы я сидела дома и училась справляться со своими проблемами самостоятельно.

Подруга, встретив меня задушевно и радостно, тотчас завела старую песню о моей неудавшейся личной жизни. Очевидно, на фоне своей грядущей свадьбы мое положение казалось ей совсем уж никудышным. Только теперь она не уговаривала меня объясниться с Горькой, наоборот.

— Я тебя умоляю, Марина, брось ты его, — талдычила Лелька, пока я уминала вторую тарелку запеканки. — У моего Валерки такой друг обалденный, состоятельный, симпатичный, очень-очень интересный…

— Это ты дура! — ограничилась я ответным оскорблением, вместо того чтобы выдвинуть подруге какие-то обстоятельные аргументы, касающиеся ее невмешательства в мою личную жизнь. Загну-у-ла! Мне стало плохо от собственных мыслей, поэтому я переключилась на легкие вопросы: — Ты можешь конкретно сказать, что тебя в Егоре не устраивает?

— Да нормальный мужик, — сказала Лелька, — вполне.

— Ничего не понимаю, — пробормотала я себе под нос, — а зачем ты мне тогда предлагаешь еще кого-то?