Миг - и нет меня - Эдриан Маккинти

Пока парни собирались, я читал книгу Бернала Диаса о завоевании Мексики. Это было дешевое пингвиновское издание в мягкой обложке, но для самолета она подходила как нельзя лучше. В ней речь шла о том, как в Новый Свет прибыл Кортес и как испанцы начали подготовку к своему великому завоевательному походу. Если верить Диасу, они подошли к Канкуну и высадились на ближайшем островке под названием Исла-Мухерес. (Тут я вышел на балкон, чтобы проверить, виден ли оттуда океан, и если да, то какие там есть острова, но мне мешали кроны высоких деревьев.) Ну да бог с ними, с островами… Парни были уже готовы, и я быстро переоделся и плеснул в лицо холодной воды.

После небольшого замешательства мы все же сумели вызвать по телефону такси и отправились в ресторан, который рекомендовал нам Лучик, хотя, откуда он о нем знал, оставалось загадкой.

Ресторан находился недалеко от нашего особняка. В нем подавали индейские и мексиканские блюда, которые объединяло то, что все они были с лаймом и все — острые. Еда была превосходной; она нам очень понравилась, и только Фергал, который положил на тарелку столько соуса чили, что не мог проглотить ни кусочка, остался недоволен. Обед каждый из нас запил упаковкой пива «Корона», после которого мы заказали еще по порции текилы.

Следующим пунктом нашей программы был ночной клуб, поэтому мы сели в автобус и поехали в курортную зону. Скотчи заплатил за вход, и мы оказались внутри. Я все еще чувствовал себя слишком усталым, чтобы танцевать или пить, поэтому я сразу забился в тихий, укромный уголок. Музыка, которую здесь крутили, была модной лет десять назад. Диско-шлягеры сменялись композициями в стиле нового романтизма, а одну песню восемьдесят первого года в исполнении Дэвида Боуи диск-жокей пускал каждые десять минут, словно это был золотой хит прошедшей недели. Играй музыка немного потише, я бы, наверное, снова задремал над своим коктейлем, но это оказалось невозможным. Впрочем, мне и так было неплохо. Вытянувшись в своем мягком кресле, я потягивал коктейль и наблюдал за тем, как ребята выламываются. Некоторое время спустя ко мне подошел Скотчи, и я сделал ему выговор по поводу одеколона, которым он, казалось, облился с головы до ног. Это была редкостная дрянь; попади она в дикую природу, и Рэчел Карсон[25] залилась бы горючими слезами. Скотчи, разумеется, не знал, кто такая Рэчел Карсон, поэтому он назвал меня «дураком набитым». Мы оба пили «Маргариту», но еще до того, как мы успели надраться до такого состояния, чтобы с раскаянием возрыдать друг у друга на груди, к нам присоединился наш паренек Энди. Он познакомился с какой-то девицей и хотел спросить у нас совета. Его подружка была вертлявой мулаткой, которая едва ли могла похвастать безупречной добродетелью, но мы со Скотчи сошлись во мнении, что это, пожалуй, к лучшему.

Я посоветовал Энди не говорить ничего конкретного, а отделываться таинственными недомолвками и многозначительными намеками — чем многозначительнее, тем лучше. Скотчи порекомендовал узнать, нет ли у нее ирландских корней. Какую тактику применил Энди, мы так и не узнали, но, по всей видимости, она была успешной, поскольку вскоре он уже тискал красотку в уголке.

Я тем временем попытался вызнать у Скотчи, чем конкретно нам предстоит заниматься, но он ответил, что это должно оставаться в тайне до завтра. Учитывая, что Скотчи был редкостным треплом, это, наверное, и в самом деле был очень важный секрет, поэтому я не стал слишком на него давить.

Ближе к полуночи зал начал наполняться посетителями, а музыка стала чуть поживее. Появилось и несколько американских туристов. Большой Боб, уже некоторое время жаловавшийся на то, что у него болит живот, решил пойти домой, но мы были этому только рады. У Скотчи, направившегося было к группе юных девушек, тоже началось что-то вроде судорог: он как-то странно дергался, но поскольку при этом его лицо не выражало неудовольствия или страдания, я догадался, что это он просто танцует. Сам я предусмотрительно пересел поближе к туалетам на случай, если и меня, как Большого Боба, настигнет «месть Монтесумы», однако мои опасения оказались напрасны. Я чувствовал себя отменно. Фергал то и дело приносил мне разноцветные бокалы с торчащими в них бумажными зонтиками, и вскоре у меня открылось «второе дыхание». Окружающее заволоклось приятной золотой дымкой, время понеслось вскачь, и прежде чем я опомнился, я уже оказался в автобусе в обществе блондинки, одетой в коротко обрезанные джинсы и майку с логотипом Канзасского университета. Мы целовались. Девица напоминала Бриджит — она могла быть ее белобрысой, пухленькой младшей сестренкой. В перерывах между поцелуями она принималась болтать о правильном питании. Ей, впрочем, удалось сообщить мне, что балкон ее номера на седьмом этаже отеля выходит на залив, и, поднявшись с ней, я готов был ей поверить, поскольку снаружи все равно было темно, как в угольной яме. Пока я осматривался, она стащила покрывало со своей кровати (одной из трех, стоявших в комнате), вышла на балкон и бросила покрывало прямо на пол. На мой взгляд, это было не слишком разумно, поскольку все вокруг кишело муравьями, однако она объяснила, что только в этом случае нам гарантировано необходимое уединение, потому что скоро должны вернуться ее подруги.

Стоило мне подумать о двух других девушках, которые могут появиться с минуты на минуту, как перед моим мысленным взором возникли довольно любопытные картины, заставившие меня на некоторое время отвлечься от реальной действительности. Девица тем временем сходила в комнату и принесла мне и себе по банке пива. Мы сели и некоторое время любовались ярко освещенными прогулочными яхтами, которые плавно скользили в ночном мраке. Потом я поцеловал подругу и увлек ее на покрывало, но совершенно неожиданно у меня возникли проблемы. Я не встречался с Бриджит, миссис Лопатой и другими девушками уже четыре дня, поэтому кое-кому может показаться странным, что на второй день заграничных каникул здоровый, молодой мужчина оказался не способен адекватно реагировать на близость упругого молодого тела. Однако выпивка, незнакомая девушка, долгий перелет и вполне естественное беспокойство сыграли свою зловещую роль, и мне пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы в решающий момент не оказаться вне игры. К счастью, мои поистине героические усилия увенчались успехом, и я сумел достаточно надолго (для девушки, но не для себя) сосредоточиться на стоящей передо мной задаче. Как бы там ни было, моя новая знакомая стонала и вскрикивала так громко, что весь полуостров имел возможность убедиться — она получила, что хотела. У меня же все сильнее кружилась голова, и только врожденная ирландская вежливость помешала мне поблевать с чужого балкона вниз. В конце концов свежий морской воздух все же подействовал, в голове у меня настолько прояснилось, что я даже спросил, откуда она. Она ответила, и я сказал, что это очень мило, хотя никогда прежде не слыхал о таком городке. Потом она в свою очередь спросила, откуда я. Я сказал — откуда, и тут выяснилось, что целая куча ее родственников живет в графстве Корк. Мы поболтали о достопримечательностях юго-западных районов Ирландии и немного — о «Волшебнике из страны Оз», поскольку это было единственным, что я мог припомнить в связи с Канзасом. Увы, еще разговор с Дэнни-Алкашом обнаружил мое слабое знакомство с фильмом, а она, к несчастью, смотрела его внимательно и имела о нем твердое мнение. Следующие несколько минут девушка объясняла мне, что, несмотря на свою внешность и прочее, она получила правильное воспитание и — как и ее родители — относится к историям о ведьмах, волшебстве и тому подобной чертовщине крайне неодобрительно. На это я возразил, что, насколько я помню, история эта — просто сказка, но она сказала, что это не имеет никакого значения, что ее родители — хорошие люди и добрые христиане и что ее прадедушка даже был присяжным на знаменитом «Обезьяньем процессе».[26] Ни я, ни она точно не знали, что это был за процесс, но я решил, что он был направлен против вивисекции, и поспешил похвалить прадедушку за то, что он исполнил свой гражданский долг.

Мы сидели на балконе еще сколько-то времени и пили пиво. Потом на берегу вспыхнул маяк, и я начал считать вспышки. Пока девица рассказывала что-то о знаменитой футбольной команде Канзасского университета и — опять! — о правильном питании, я прилег на одеяло. Судя по тому, что она говорила, питался я совершенно неправильно, поскольку большинство продуктов, которые я ел, поступали с верхних, а не с нижних этажей пищевой пирамиды, и поэтому вместо пользы приносили один только вред.

Часа в четыре утра пошел дождь, и мы перебрались в спальню, где я был представлен двум другим девушкам, которые, не переставая хихикать, забросали меня вопросами о том, как меня зовут, из какого я колледжа и воспользовался ли я презервативом. Моя партнерша шепнула им, что большую часть времени я был совершенно не способен на что-либо путное… Впрочем, на этом месте я притворился, будто я сплю.