Товарищи в борьбе - Станислав Поплавский

Вот теперь настало время привести к военной присяге личный состав. Мы разработали ритуал торжества. Первой приводилась к присяге 5-я дивизия, дислокация которой позволяла собрать все ее полки в Лукуве.

Части выстроились на обширном лугу. Комдив Александр Вашкевич, при орденах, с Золотой Звездой Героя на груди, отдал рапорт, и наступил торжественный момент. Я громко читал слова присяги, все офицеры, капралы и солдаты хором повторяли их за мной.

Затем начался парад. Глядя на молодцеватых, четко шагавших в строю офицеров и солдат, одетых в добротное обмундирование, вооруженных первоклассным оружием, я думал о том, недалеком уже времени, когда враг почувствует на себе силу ударов новой польской армии. В ее состав в это время входили уже четыре пехотные и зенитная артиллерийская дивизии, бригада противотанковой артиллерии, минометный полк, тяжелый танковый полк, полк связи, саперная бригада, отдельный дивизион инструментальной разведки и другие специальные части. Приятно было сознавать, что с каждым днем армия становится все более грозной и организованной силой.

Чтобы собрать ее в кулак, Главком разрешил передислоцировать соединения. Помимо всего прочего, это облегчило управление дивизиями и проведение крупных тактических учений с участием специальных родов войск.

Покинув Любартув, штаб армии переехал в большое село Конколевнице, в котором до этого размещался штаб 1-го Белорусского фронта. Конколевнице стоит на скрещении важных коммуникаций. Шоссейные дороги, ведущие от него в разные стороны, находились в приличном состоянии, обеспечивая хорошее сообщение с частями. С этого времени боевую подготовку в них мы держали под неослабным контролем.

После напряженного дня я любил выйти на крыльцо дома, в котором остановился, подышать чистым воздухом, насладиться тишиной. Вскоре здесь появлялся и хозяин дома по фамилии Гомулка. Это был крестьянин лет пятидесяти, рослый, кряжистый, большой любитель поговорить. Свой вечерний разговор он начинал обычно с рассказа о Рокоссовском, совсем недавно жившем в его доме.

- О! Пан генерал Рокоссовский настоящий солдат! Вы его знаете? Высокий, красивый, мужественный! А как хорошо говорит по-польски! Он ведь учился в городе Груец, возле Варшавы. Я только глянул на него и сразу определил: пан генерал безусловно поляк... Я умею распознавать поляков, вот и вас сразу признал. Вы откуда, пане, родом?

Пришлось коротко рассказать о себе, о родителях.

- Отец был батраком? - недоверчиво переспрашивал хозяин. - А сын батрака - генерал? Удивительно...

- Я и сейчас смогу любую крестьянскую работу выполнить, - заметил я однажды.

- Ой, даже и не верится, - покачал головой Гомулка. Вскоре мне удалось доказать ему это. Зашел я как-то на гумно, где хозяин с дочерью молотили цепами рожь.

- Прошу, панно Зося, дать мне тего цепа, - сказал я и принялся за работу. И хотя много лет прошло с тех пор, как я вместе с Яном Новаком молотил рожь помещика Даховского, навыки сохранились: к удивлению хозяина, цеп легко ходил в моих руках.

- О! То пан есть наш хлопски генерал! - восклицал хозяин после каждого моего взмаха. - Хлопски генерал, як бога кохам!{16}

После этого мы стали с ним друзьями. Впоследствии, когда я жил в Варшаве, он нередко заходил ко мне, каждый раз приветствуя словами:

- Дзень добры! Як се маш наш хлопски генерал?{17}

* * *

Почти все светлое время я проводил в разъездах по частям и дивизиям, контролируя и направляя ход боевой подготовки. Однажды ранним утром с генералом Андреем Никулиным, командующим бронетанковыми войсками армии, мы выехали в деревню Бяла, западнее местечка Радзынь. Там, в лесу, размещался 5-й тяжелый танковый полк, переданный недавно в наше подчинение. Тяжелые танки... Кто из участников войны не вспоминает добрым словом эти мощные боевые машины с длинными стволами 122-миллиметровых пушек, которые прокладывали дорогу пехоте и уничтожали гитлеровские "тигры" и "пантеры"? Легко представить, с каким восхищением мы узнали, что советское командование выделяет их для Войска Польского!

Никулин был в приподнятом настроении. Этот русский человек искренне радовался возрождению дружественной армии.

- Подумать только, - говорил он, - как могуча Советская страна, если в такой напряженный момент она снабжает техникой всю польскую армию!

- А как дела у вас с офицерами-танкистами? - спросил я его.

- Учим их на специальных курсах, но пока людей не хватает.

- А как с остальными?

- Башенных стрелков и радистов в этом полку подготовили в основном из поляков. Недостаток в механиках-водителях восполнен советскими специалистами. Скоро увидите их сами, вон и лесок показался...

Нас встретили командиры дивизий и полков, приглашённые на учения к танкистам. Вперед вышел офицер в кожаной куртке и шлеме.

- Командир пятого тяжелого танкового полка полковник Рогач! - доложил он по-польски с украинским акцентом.

"Храбрый воин", - подумал я, заметив на его груди два ордена Красного Знамени и орден Отечественной войны.

На опушке леса выстроились в линию новые, только что полученные с заводов боевые машины. Рядом, у своих танков, застыли экипажи.

- Ваша фамилия? - спросил я капрала.

- Ян Чепрак. Механик-водитель.

- Поляк?

- Да. Из Западной Белоруссии.

- За что награждены Красной Звездой?

- За бои под Москвой.

- Где еще воевали?

- На минском направлении.

- Получаете письма от семьи?

- Так ест! - Глаза капрала засияли. - Стали получать. Семья живет около Гродно.

- Желаю успеха!

- Нех жие Польска! - ответил он, глядя мне в глаза. Перешел к другому танку. Здесь механиком-водителем был смуглый узкоглазый крепыш-казах. Тоже фронтовик, о чем свидетельствовали боевые награды на груди.

Я знал, что в строю передо мной стоят люди разных национальностей, но со всеми говорил только по-польски. И мне отвечали тоже по-польски - кто как умел. Отвечали русские и армяне, белорусы и казахи, украинцы и грузины. Отвечали по-польски, носили польскую форму и были готовы насмерть сражаться с врагом за свободную Польшу.

Началась проверка боевой выучки воинов-танкистов. Стрельба с короткой остановки на дистанцию в тысячу метров по неподвижной цели прошла вполне успешно. Хуже оказались результаты групповой стрельбы: некоторые танки слишком медленно выходили на огневой рубеж. Только два из пяти поразили цель, в том числе экипаж Яна Чепрака.

Потом свое мастерство демонстрировали механики-водители. Вначале все шло хорошо: танки легко передвигались, маневрировали, преодолевали заболоченную местность и другие препятствия. Но вот хлынул дождь, почва враз раскисла, и две машины забуксовали в канаве.