Обретение судьбы - Белл Клер

— Племенная кошка, ты потеряла чутье? Разве твой нос не говорит тебе, что эту воду нельзя пить?

— Я умираю от жажды. У меня горит во рту. Дай мне напиться, — жалобно проскулила Ратха.

— Я знаю. Я видел, как тебя тошнило. Но тебя будет рвать еще сильнее, если ты будешь пить здесь. Выше по течению есть ручей. Ты сможешь его найти.

— Иди своей дорогой, костегрыз! Я сама решаю, где мне пить! — Она гневно посмотрела на него, вложив в этот взгляд всю свою ненависть. Потом прищурила глаза так, что они превратились в узкие щелки. — Какое тебе дело до того, будет меня тошнить или нет? Ты забрал мою еду, ты хотел, чтобы я умерла с голоду! Убирайся!

Отвернувшись от него, Ратха легла на бок и свернулась клубком. Она слышала шаги костегрыза, чавкающие по болотистой земле. Затем они вдруг смолкли.

Ратха приподняла одно веко, надеясь, что тишина означает его уход. Нет. Он все еще был здесь, сидел в сторонке и рассматривал ее своими желтыми глазищами. Желтые глаза на плоской морде, казавшейся ей странно знакомой, словно отражение кого-то другого…

Ратха со стоном уронила голову между лап и подняла глаза на костегрыза.

— Почему ты остался?

— Я сыт. Делать мне больше нечего. А ты занятная. Я еще никогда в жизни не видел более отвратительной охотницы.

— Оставь меня в покое! — слабо прорычала Ратха. — Как я могу охотиться, если ты отнимаешь все, что я ловлю?

— Ты льстишь себе, племенная кошка. Насколько я знаю, ты пока еще ничего не поймала.

Ратха вскинула голову и смерила его испепеляющим взглядом, жалея о том, что у нее нет сил порвать его в мелкие клочья. В голове у нее гудело от злобы и усталости.

— Я поймала тебя, вор! Пусть рваное ухо и сломанный клык вечно напоминают тебе об этом!

Она снова уронила голову на лапы. Зашуршала трава, и она услышала приближающиеся шаги. Ратха напряглась.

— Чего тебе надо, вор? Хочешь убить и съесть меня?

Над головой у нее раздалось ворчание, звучавшее скорее насмешливо, чем угрожающе:

— Нет. Какой прок убивать такую тощую кошку, в которой и мяса-то почти нет? — Он склонил голову и посмотрел на Ратху. Его лоснящаяся шерсть кое-где поблескивала огненным золотом в тусклом вечернем солнце. — Несмотря на все сказки, которые тебе рассказывали про Безымянных, мы не едим своих сородичей.

Ратха из последних сил отодвинулась, но так недалеко, что костегрыз задел ее хвостом по ребрам, когда садился.

— Ты мне не сородич, костегрыз, — проворчала Ратха.

— Да, между нами есть различия, — легко согласился он. — Я далеко не так глуп, как ты, племенная кошка. Но теперь, когда мы познакомились, хочешь, я покажу тебе ручей с чистой водой?

Ратха буркнула и отвернулась. Жажда ее ослабла, как и все остальное. Теперь ей хотелось только спать. Но в голове у нее царапалась какая-то мысль, и Ратха знала, что та все равно не даст ей покоя.

«Я дралась с этим вором на лугу, но его морда и запах знакомы мне совсем не поэтому. Мне кажется, будто я его знаю, хотя это не так. Почему?»

Приоткрыв один глаз, Ратха посмотрела на костегрыза сквозь шерсть своего хвоста. Веки у нее отяжелели. Ратха опустила их, и костегрыза не стало.

Потом его запах усилился, зубы впились ей в загривок.

Ратха испуганно распахнула глаза, когда он рывком поднял ее с мокрой земли и одним движением расправил ее передние лапы, поставив их на землю. Но стоило ему отпустить ее, как лапы Ратхи подогнулись, и она шлепнулась на землю.

Костегрыз отошел и бросил на нее озадаченный взгляд, в котором на этот раз сквозила едва уловимая печаль.

— Неужели вы, племенные, настолько слабы, что ложитесь и умираете, стоит вам столкнуться с трудностями? Когда ты трепала меня на лугу, я думал, что у тебя сил побольше!

— И это говорит тот, кто отнял у меня мою дичь! — с горечью прошипела Ратха. — Если бы я тогда поела, то сейчас смогла бы пойти за тобой.

Он обошел ее кругом, подрагивая усами.

— Слишком поздно, костегрыз, — сипло прошептала Ратха.

— Ну что ж, так тому и быть. Лежи тут, усами в грязи, племенная кошка, — насмешливо процедил он, распушив шерсть.

Ратха закрыла глаза и уткнулась носом в передние лапы. Когда она снова подняла веки, костегрыза уже не было. Некоторое время она лежала, прислушиваясь к шелесту ветра в камышах и пению птиц над головой.

«Кто же он такой?» — снова подумала она, но потом начала проваливаться в тяжелый сон и решила, что это не имеет никакого значения.

Ее разбудил запах. Густой, мускусный, упоительный аромат защекотал ноздри Ратхи, затопляя все ее голодное существо. Этот запах выманивал ее из глубокого сна, который постепенно, шажок за шажком, приближал ее к смерти. Ратха впилась клыками в мохнатую тушку, валявшуюся перед ней.

Она была словно в бреду, и только когда почувствовала теплое мясо на зубах, поняла, что проснулась. Тогда Ратха еще глубже вонзила в еду зубы, но она была настолько слаба, что не смогла даже оторвать кусок. Она беспомощно сжимала мясо в челюстях, выжимая из него соленый сок. Ее желудок изумленно содрогнулся, а потом жадно заурчал.

Она не знала, откуда взялась убоина, и ей это было безразлично. Главное, она была здесь, она была ее, и для обостренных голодом чувств Ратхи это было лучше и вкуснее всего, что она когда-либо пробовала.

Собравшись с силами, чтобы приняться за еду всерьез, Ратха начала с головы и успела уписать половину тушки, когда уже знакомый запах и узнаваемая поступь заставили ее оцепенеть.

В следующее мгновение она склонилась над дичью и принялась жадно поглощать ее, зажав тушку передними лапами и торопливо заглатывая огромные куски прямо вместе со шкурой. Он сел и стал наблюдать за ней.

Ратха продолжала есть, искоса поглядывая на него.

— Ешь медленнее, племенная кошка, а то мясо не пойдет тебе на пользу.

Ратха прижала было уши, но они сами собой встали торчком, когда ее вдруг осенило.

«Дичь… Я же ее не ловила! Неужели это он?»

Ратха оторвалась от еды, перевернула лапой остатки еды и внимательно осмотрела ее, ища следы, оставленные сломанным клыком.

— Можешь не утруждаться, племенная кошка. Да, это я ее поймал, — сказал костегрыз.

Ратха вздернула голову и уставилась на него.

— Почему?

— Потому же, почему я оттащил тебя от гнилой воды.

Она опустила голову и медленно закончила есть.

— Безымянные никому не помогают без причины. Чего ты от меня хочешь, вор?

— Безымянные много чего не делают, если верить великой мудрости твоего племени. Например, они не разговаривают, — усмехнулся костегрыз, но в его желтых глазах мелькнуло что-то, похожее на горечь.