Я – сталкер. Слепая удача - Андрей Левицкий

Взрыв вышел такой, что столпившихся мутантов расшвыряло по поляне. Слепой, прижавшись к дереву, слышал сквозь звон в ушах, как куски тел звучно шлепаются на землю. Потом осторожно выглянул. Поляна разительно переменилась. Несколько еще живых тварей лежали на окровавленной траве и вяло шевелились, от их прежней прыти и следа не осталось. Тут позади затопали шаги, прибежал Пригоршня, стал хлопать по плечу и приговаривать:

– Живой! Ну, Слепой, ты в самом деле удачливый! Живой, а? Громыхнуло так, что я уже плохое подумал! Подумал – всё!

– Я надеюсь, ты зарыдал при этой мысли? – сварливо спросил Слепой. – Впрочем, можешь не отвечать, черствый равнодушный человек. Я и так знаю, что ты рассмеялся.

За Никитой, немного отстав, появились Конокрад и Вера. Все трое осматривали Слепого и старались как можно явственней выказать радость по поводу того, что он жив. В конце концов Слепой смутился и заявил:

– Слушайте, мне уже просто обидно становится. Вы, значит, все считали, что я такой лопух, что не смогу спрятаться, когда сам же бросаю гранату? Ну что за мнение у вас обо мне, ей-богу!

Держась вместе, все четверо выступили из тени и остановились у края поляны. Зрелище было такое, что Вера даже смотреть не смогла.

– У меня дядька на мясокомбинате работал, – ни с того ни с сего вдруг сказал Миша.

– Плоховато, честно говоря, – заметил Пригоршня, оглядывая поляну. – Теперь сюда зверье сбежится.

Потом он скинул с плеча автомат и прошелся между изувеченных тел бесов, приканчивая тех, кто подавал признаки жизни. Остальные шагали следом, Вера жалась за спиной Слепого. Мертвые мутанты ее пугали гораздо больше, чем живые.

Миша нагнулся и поднял оторванную лапу с клешней, повертел и вынес вердикт:

– Не годится, слишком ее осколками посекло. Если целая, цену можно было бы хорошую взять. А так – барахло.

И отшвырнул мутантскую конечность. Вера вздрогнула.

Пригоршня остановился перед колючим нагромождением кустов, опутавших здание, и окинул взглядом стену:

– Ничего так. Если здесь подвал под стать тому, что снаружи, то у нас есть убежище. Только входа не видно, а так все в порядке. Миша, включи свой фонарик, что ли. Нас он, конечно, демаскирует, но после шума, устроенного Слепым, нам терять нечего. При свете шахтерского фонарика обнаружился и вход. От дверной коробки остались только ржавые потеки, указывающие, что здесь когда-то были приварены стальные балки. Проем почти полностью оплели колючие ветки, и чтобы освободить проход, пришлось обрывать побеги, Слепой даже был вынужден пару раз пустить в ход нож.

Наконец открылся прямоугольник двери. Внутри было темно. Миша посветил – ничего. Бетонный пол да протянувшиеся через порог стелющиеся побеги кустарника.

– Бесы сюда не заходили, – заметил Слепой. – Или им не нравится в стенах?

– Вообще-то они в руинах охотно селятся, – объяснил Миша. – Но вот именно сюда они не заглядывали, это верно. Точно ведь, кусты не потревожены.

– Значит, мы потревожим! – объявил Пригоршня. – Миша, посвети.

И он первым шагнул внутрь. Миша встал у входа и старательно водил головой, чтобы свет фонарика сопровождал движение Никиты по просторному помещению.

– Воняет здесь! – крикнул изнутри Пригоршня. – А так ничего хоромы! Заходите.

За дверью располагалось прямоугольное помещение, совершенно пустое, повсюду гладкий голый бетон. Внутрь здания вела дверь, от которой ничего не осталось – так же как и на входе. Пригоршня сунулся в проем и крикнул оттуда:

– Миша, давай с фонариком сюда! Похоже, лестница вниз! Ох…

Из-за стены донесся шорох сползающего по стене тела и мягкий шлепок. Потом длинный стон Пригоршни.

Слепой бросился в темноту:

– Никита, ты жив?

– Жив… вроде… Только что-то здесь… что-то…

Следом за Слепым заглянул Миша, в свете его шахтерского фонарика обнаружился Пригоршня, сидящий у стены. В противоположном конце короткого коридорчика была лестница, ведущая вниз. И по-прежнему – никого и ничего, только серый бетон.

– Никита, вставай!

– Ты что, сдурел? – слабым голосом огрызнулся Пригоршня. – Как это я встану, если у меня нет ног?

– Ты что несешь? На месте твои ноги.

Тут Слепой почувствовал, что с его мозгами что-то происходит, их как будто облизывает чужой холодный язык.

– Эй, что это? – крикнул Конокрад. – Кто меня тянет?

Слепой ощутил, что идет к лестнице, хотя сам он этого делать не собирался. Рядом, волоча ноги, поплелся Миша.

– Миша, стой! Здесь что-то нечисто!

Вера издала уже знакомый пронзительный визг. Слепой с усилием оглянулся – женщина тоже переступила порог и орала, стоя у входа в коридор. Как ни странно, от этого пронзительного звука стало как-то легче, чужая воля слегка отпустила… Слепой крикнул:

– Назад! Уходим!

Они с Мишей подхватили Пригоршню под руки и поволокли из коридора. А холодный жадный язык уже снова тянулся к разуму, а Слепой изо всех сил тащил Пригоршню, который вдруг стал тяжеленным и неуклюжим. Ботинки Никиты бессильно скребли по полу, как будто тот и в самом деле утратил контроль над ногами.

Наконец они с Конокрадом все-таки выволокли Пригоршню в зал. Миша выпустил предплечье Никиты, побежал дальше, кинулся к выходу… Простучала короткая автоматная очередь, и Конокрад, не издав ни звука, рухнул вниз лицом на пороге.

Вера шагнула к двери, а Слепой на миг растерялся, потом бросился к женщине и оттащил от мертвого сталкера.

– Вера, не высовывайтесь!

– Его надо втащить внутрь! Может, он жив!

– Не трогайте, не надо.

Слепому тоже хотелось бы надеяться, что Миша жив, но правда была слишком очевидной. Конокрад растянулся на полу, верхняя часть тела оказалась снаружи. Он не шевелился, а лужа крови растекалась под ним все шире. Свет фонарика едва пробивался из-под его головы и был красным. Слепой был уверен, что красным, хотя дефект зрения не позволял ему определить наверняка.

Пригоршня приподнялся, поглядел на убитого, помотал головой и пополз к двери, упираясь в пол локтями. Автомат тянулся за ним на ремне и грохотал по бетону. Потом он сел, шумно выдохнул, пощупал свои ноги и буркнул:

– Бляк!

Слепой уже стоял рядом с дверным проемом, прижимаясь к стене и держа автомат наготове. Оглянулся и строго сказал:

– Пригоршня, полегче. Здесь дама все-таки.

– Бляк, – повторил Никита, садясь, – это мутант такой. Я думал, они только телекинетики, а здесь еще и этот… псих. Ненавижу эту породу… Ф-фух, мозги аж скрутило. Почему я идти не могу?

– Потому что он тебе внушил, что у тебя нет ног. Я думаю, сейчас отпустит и ты снова будешь в полном комплекте, с ногами.

– Бляк в подвале сидит. Поэтому бесы в дом не совались, понятно? Эта тварь, наверное, разрослась там, разъелась. Теперь выбраться не может. Но и нам в подвал хода нет. А снаружи… кто? Кто Мишу застрелил, Слепой?