Мой новый твой мир (СИ) - Новолодская Нина

— Нет! — он выдохнул, — не успе… шь… кар-р… не….

И вдруг перед глазами встала четкая картина: Роутек, еще бородатый, растрепанный, бледный и с трудом говорящий, за столом кафедры, а затем ворвавшийся в аудиторию Рик с каким-то саквояжем, инъектор…

— Шприц! — Я даже подскочила на месте, — шприц? В пиджаке? В кармане?

— Да!.. — мою руку тут же выпустили и я прижала ее к груди на несколько секунд, желая унять боль, правда, в следующую секунду Роутек издал новый душераздирающий хрип.

Я бросилась к пиджаку и вздернула его в воздух, переворачивая и ощупывая ткань, пытаясь выяснить, где этот чертов инъектор. Наконец ощутила под пальцами что-то твердое и тряхнула вещь, так как настолько волновалась, что никак не могла сообразить, как добраться до шприца. Пара секунд, за спиной снова застонал Роутек и я отбросила в сторону ненужную теперь ткань, сжимая в руке заветный предмет.

Приблизилась на коленях к мужчине и растерянно замерла над ним, силясь вспомнить, что делал в тот раз Рик. Опустила дрожащую руку к плечу Роутека и замерла. Во-первых, я не была уверена, что это верное место, во-вторых я откровенно боялась причинить ему еще больше вреда. В третьих, не смотря на то, сколько времени я провела в Лаборатории и тем, кем был мой дед, я все равно до ужаса боялась всех этих медицинских инструментов.

Стон стих и я сообразила, что приступ, а это были именно приступы, сомневаться больше не приходилось, ослаб. Блондин рванул руку и снова перехватил мою кисть, потянул, одновременно с этим заставляя посмотреть на себя.

— Что?.. — нервно прошептала я, — что вы?..

Вторая рука потянулась к застегнутой на груди рубашке, пальцы с силой стиснули край и Роутек с громким треском разорвал ее на груди, вырывая с корнем мелкие пуговки и рассыпая их вокруг.

— Сюд-да… — выдохнул он.

— Что? — я повторяла одно и то же как заведенная.

Губы задрожали, зубы выдавали громкую дробь, пальцы стискивали в руке инъектор, но я не могла даже пошевелиться. Внутри образовалась пустота, а я не отрываясь таращилась на гладкую мужскую грудь в прорехе разорванной ткани. Белую, практически обескровленную кожу покрывала сеть мелких похожих на червяков, шрамов.

— Нет, нет… — я практически заскулила, — н-нет, не могу…

— Быст… рее… Кир-ра… — простонал Роутек, еще сильнее стискивая мою кисть.

Я метнулась взглядом от его груди, на которую, словно загипнотизированная, таращилась все это время и встретилась с уже не белым взглядом Роутека. Сейчас белки его глаз были изрезаны красными, разветвляющимися нитями капилляров. С каждой бесконечно долгой секундой мне казалось, что их становится все больше.

— Нет… — выдохнула, практически теряя силы и готовая вот-вот вырубиться от ужаса. — Не могу…. я… страшно…

— Помог-гу… — новый выдох и он так сильно сжал пальцы, что я готова была орать от боли. Хотелось вырваться, убежать, спрятаться. Все, что угодно, лишь бы не видеть его изгибающееся в муках тело, его молящие глаза, не слышать стоны и хриплое дыхание между прикатывающими приступами боли.

Вторая рука снова потянулась к груди и он выдохнул:

— Помог-ги… сюда…

Я, повинуясь мольбе в голосе и глазах занесла руку над грудью блондина и застыла, в этой позе, собирая все свои силы, на последнее движение. И в это мгновение произошло сразу несколько вещей: Роутека настигла новая волна боли, он с огромной силой стиснул пальцы на моей кисти, его грудь снова изогнулась совершенно немыслимой дугой и он рванул меня на себя. Я всем весом повалилась вперёд, вскрикнув. Стараясь не упасть на мучающегося в агонии мужчину, сосредоточила весь вес своего тела в руке с инъектором. А он в свою очередь, словно в масло вошел в грудь Роутека.

— Мамочки! — воскликнула и с усилием подалась назад, выдергивая иглу и заваливаясь на спину.

Растерянно уставилась на грудь, где в месте прокола и введения лекарства выступила кровь.

— Спас-с-с… — он выдохнул, глаза закатилась и Роутек, кажется, потерял сознание.

Глава 28

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Грудь опустилась, все тело обмякло, пальцы на моем запястье разжались, наконец выпуская из своего плена. Отбросив в сторону ненужный и так сильно напугавший меня девайс, отерла вспотевшую ладонь о бедро и склонилась к блондинку, прислушиваясь.

— Эй… — позвала его отчего-то шепотом, — эй… господин Роутек, как вы?.. Вы живы?..

Но мужчина мне не ответил, лишь тихий шорох его дыхания прозвучал в абсолютной, оглушающей теперь тишине. Я склонилась ниже, к самому лицу и снова зашептала:

— Господин Роутек… — чего я ожидала — не знаю, но в следующую секунду он распахнул глаза, рука взметнулась и упала сверху на мою шею, заставляя склониться ниже. Пальцы сжались, снова причиняя легкую боль.

— Помоги мне… — прошептал он, давя сильнее, — помоги подняться…

Я попыталась вывернуться, упираясь одной рукой в его плечо, а второй в деревянный пол рядом с его лицом.

— Подождите, — я выгнулась кошкой, — подождите, я вызову помощь, вам помогут… господин Роутек… да, черт, отпустите же меня!

— Кира… — выдохнул он, — врачей нельзя… сюда… мне…

Я прекратила дергаться, поняв, что он говорит, и с тоской покосилась на валяющийся в дальнем углу кабинета комм.

— Черт! — выдала, наконец, — хорошо-хорошо, я поняла: никаких врачей…

Меня тут же выпустили из хватки, а я разогнулась, потягивая ноющую шею.

— Так, давайте-ка, поднимемся для начала… — деловито приподнялась с колен, устроилась на корточках и уперлась в пол одной рукой, вторую подала Роутеку. Ухватив его за локоть, потянула на себя. — Так, хорошо… немного еще… так…

Каждое следующее движение я сопровождала странным комментарием. Сейчас, когда я понимала, что придется практически тащить этого мужика на себе в дальнюю часть дома, пришлось забыть и о собственной слабости и боли в боку. Удивительно, но как только я отбросила в сторону шприц, мне тут же стало легче. Свободней, будто он сковывал меня, подчинял, заставлял становиться маленькой слабой девочкой. Напуганной. Беззащитной…

— Давайте, давайте, не халявьте! — прошипела я, когда мы уже поднялись на ноги и он, практически завалился на меня.

Сказать, что было тяжело — не сказать ничего. Мои ноги дрожали и я дышала с каждой минутой все тяжелее и натужнее. В коридоре просто облокотилась на стену одним боком, а вторым продолжала удерживать навалившегося на меня Роутека. Нет, мужчина старался как мог, явно потратив все свои силы на преодоление боли там, в кабинете. И сейчас тратил невероятные усилия на то, чтобы держать себя вертикально и как можно меньше давить всей массой на меня.

Рубашка на его боку, там, где я прижимала к себе его тело, на ощупь казавшееся каменным, намокла. И когда я это поняла, бросила быстрый взгляд вверх, на его лицо, что сейчас блестело от пота. По вискам градом стекал пот, глаза были сильно зажмурены и каждый новый шаг сопровождался резким, сильным выдохом.

— Давайте остановимся, передохнем. — Прошептала, поняв, что еще пара шагов и он вообще рухнет на пол и тогда я уж точно его не подниму. — Пять минут… только пять… минут…

Мы прислонилась к стене, переводя двхание, немного постояли и примерно пару минут спустя, Роутек молча потянул меня дальше. Я вздохнула и, вновь приняв вес его тела на себя, двинулась дальше. До заветной дверцы мы добрались тем не менее довольно быстро. Распахнув ее ногой, бочком пробралась внутрь и помогла протиснуться хозяину.

Растерянно замерла, так как стоило нам попасть на эту сторону, дверь за спиной щелкнула, а помещение озарилось сиянием нескольких тусклых бра, развешанных на стенах. Вправо и влево уходили два небольших коридорчика, а прямо перед нами оказалась лестница, ведущая на второй этаж.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Куда? — хрипло выдала ему, с ужасом ожидая ответа, но блондин потянул меня чуть в бок.

Я с облегчением выдохнула и двинулась в указанном направлении, все же подъем по лестнице мы бы не одолели. Добравшись до двери, снова пинком распахнула ее. Так к моему удовольствию оказалась не заперта и привела нас с совершенно пустое помещение. Стены, также украшенные вмиг засиявшими настенными светильниками, отсутствие люстры или чего-то подобного, почерневший от пыли и копоти камин в одном из углов комнаты.