Пленница Гора - Джон Норман

Построенные в цепь, мы пошли по этой улице.

Мне понравился воздух Лауриса, насыщенный свежестью полей, запахом реки и свежеструганой древесины. Откуда-то доносился аромат жареного мяса.

Следуя за своими фургонами, мы прошли мимо вереницы широких, прочных повозок, на которые рабочие укладывали тяжелые гранитные блоки, добытые и обтесанные в каменоломнях Лауриса; миновали целые горы огромных бочек, заполненных солью и рыбой; обошли приготовленные под погрузку тюки со шкурами слипов и пантер, в великом множестве поставляемые в город местными охотниками-промысловиками. Проходя мимо, я потрогала рукой одну слиновую шкуру. Мех на ней показался мне приятным на ощупь.

Повсюду вдоль дороги нас провожали взглядом работавшие мужчины. Такой товар, как невольницы, не мог пройти мимо их внимания. Я старалась держаться очень прямо и не смотреть в их сторону. Когда мы поравнялись с одним из молодых рабочих, он схватил меня за ногу. Я вскрикнула от неожиданности и испуганно отскочила в сторону. Мужчины рассмеялись. К парню подошел шагавший рядом со мной охранник и сердитым голосом потребовал:

— Покупай ее!

Парень состроил печальную мину и в полупоклоне развел руки в стороны, всем своим видом показывая — рад бы, да денег нет. Охранник в ответ недовольно поморщился, зрители рассмеялись, и мы продолжали свой путь дальше. Еще несколько минут я чувствовала на своей ноге прикосновение парня. Мне было неловко и в то же время приятно: ни один из рабочих не протянул руку, чтобы прикоснуться к Лане!

Запах жареного мяса стал сильнее, и фургоны, к нашей несказанной радости, остановились у длинного приземистого здания, по всей видимости большого склада. Когда мы зашли внутрь, двери за нами закрыли. Здесь нас накормили свежим хлебом, жареным мясом и дали напиться теплого боскского молока.

Тут я заметила, что Тарго за мной наблюдает. Потом он поманил меня к себе.

— Почему тот портовый рабочий решил к тебе прикоснуться? — спросил он. Я опустила голову.

— Не знаю, хозяин, — ответила я.

— Она стала держаться лучше, чем прежде, — заметил подошедший одноглазый охранник.

— Ты думаешь, она может стать красивой? — поинтересовался Тарго.

Его вопрос показался мне странным. По-моему, девушка может либо быть красивой, либо нет. Но вот стать красивой — мне это было непонятно.

— Возможно, — ответил охранник. — Она уже стала немного красивее с тех пор, как мы ее подобрали.

Его слова были мне приятны, хотя я все равно ничего не поняла.

— Рабыне белого шелка трудно быть по-настоящему красивой, — покачал головой Тарго.

— Конечно, — согласился охранник. — Но зато бело-шелковицы пользуются хорошим спросом.

Я совсем перестала что-либо понимать и подняла на Тарго умоляющий взгляд.

— Поставь ее шестой в демонстрационной шеренге, — отдал он распоряжение одноглазому охраннику.

Покраснев от удовольствия, я опустила глаза. Когда я снова подняла голову, Тарго с охранником уже ушли. Я принялась за прерванный обед. Девушкам, бывшим прежде в демонстрационной шеренге пятой и шестой, сообщили, что они теперь стали четвертой и пятой. Выглядели они удрученными и подавленными.

— Дикарка, — недовольно проворчала шестая девушка.

— А ты — девушка номер пять, — ответила я ей.

Тарго, к моей великой радости, в Лаурисе своих невольниц на продажу не выставлял. Он ждал более высоких цен.

Покончив с обедом, мы продолжили свой путь по дощатым улицам города, связанные кожаными ремнями в один невольничий караван. В одном месте мы прошли мимо пага-таверны, и через открытую дверь я заметила там девушку, на которой из всего одеяния были лишь надетые на шею украшения и привязанные к щиколотке левой ноги колокольчики. Девушка танцевала на посыпанной песком арене между столами под звуки каких-то примитивных музыкальных инструментов. На секунду я ошеломленно замерла перед распахнутыми дверьми. Затем наброшенный мне на шею кожаный ремень натянулся, и я вынуждена была идти дальше в своей связке. Я была поражена. Никогда еще мне не приходилось видеть столь соблазнительной женщины и столь чувственного исполнения танца.

Вскоре после полудня мы добрались до невольничьих бараков. Их здесь было несколько. Тарго арендовал часть помещения, отделенного стеной из железных прутьев от части, принадлежащей Хаакону со Скинджера, по договоренности с которым он вел свои дела в этих северных районах. Наш барак был разделен на ряд небольших клетушек — без окон, с каменными полами, устланными соломенными подстилками, и низкими, не выше ярда, дверьми, выходящими во внутренний, обнесенный частоколом двор. Двор напоминал, скорее, большую клеть, так как не только был огорожен бревнами по периметру, но и над головой продолжением крыши барака тянулись такие же частые ряды длинных крепких жердей. В Лаурисе, очевидно, недавно прошел дождь, и земля во дворе была еще совсем мокрой, но здесь, под открытым небом, мне нравилось больше, чем под низкой крышей темного, мрачного барака. Рубахи у нас отобрали, вероятно, для того, чтобы мы не испачкали их в дворовой грязи.

В бараках, примыкающих к нашему, содержалось, наверное, двести пятьдесят — триста деревенских девушек. Некоторые из них большую часть времени горько плакали, к чему сама я давно потеряла всякую охоту. Я была рада, что охранники на ночь плетьми заставляют их замолчать, давая остальным возможность хоть немного отдохнуть. По утрам все они непременно собирались во дворе и принимались тщательно расчесывать друг дружке длинные светлые волосы и заплетать их в косы. Очевидно, эта процедура казалась им крайне важной, и охранники из соображений поддержания у невольниц товарного вида им не мешали. В отличие от них девушки Тарго, и я в том числе, носили волосы распущенными и гладко причесанными. Я надеялась, что мои относительно короткие волосы быстро отрастут. У Ланы волосы были самыми длинными; они закрывали ей почти всю спину. Сколько раз у меня возникало желание вцепиться в них руками и трепать их до тех пор, пока их хозяйка не запросит у меня пощады. Однако эти желания продолжали оставаться всего лишь мечтами.

Большинство деревенских девушек из соседних бараков еще не прошли клеймение. Не было на них и ошейников. Все они были светловолосыми, с голубыми или серыми глазами. Налетчики Хаакона захватили или приобрели их в деревнях к северу от Лаурии или в регионах, лежащих между побережьем моря Тассы и далеким Торвальдслендом. Судя по всему, большая часть девушек не была слишком опечалена своим обращением в рабство. Очевидно, жизнь в крохотных, отдаленных друг от друга селениях для молодой девушки зачастую невыносимо трудна и не многим отличается от неволи.