Знакомые незнакомцы - Олеся Осинская

Я загипнотизировано следила за мерными покачиваниями ярко-красной животинки с безвольно висящими маленькими лапками.

— Понимаешь, в природе есть красные лягушки, но не рогатые. И есть рогатые, которые на самом деле зеленые. А эта красная и рогатая. Видишь? — с гордостью протараторила Люська и сунула мне жабу почти под нос. Не могу сказать, что я до конца ее поняла, но согласно кивнула. А девушка продолжила:

— Мне ее через неделю сдавать. Только, боюсь, к тому времени она завоняется… Можно, наверное, как-то заморозить… или попробовать найти препода пораньше и отнести… — задумчиво искала выход из ситуации любительница несуществующих животных. — Почему ты не убила ее на неделю позже? Я бы и зачет получила, и не пришлось думать, что с ней дальше делать…

Люська подняла на меня глаза. Я чуть пожала плечами, глядя попеременно то на нее, то на висящее тельце, не зная, что еще добавить. В этот момент лягушка резко дернулась, сделала судорожный всхлип и ква… нет, не квакнула, а натурально громко взвизгнула. Вместе с ней изящный мелодичный вопль издала и моя соседка, резко отбрасывая от себя неожиданно оживший трупик. Бедное животное пролетело через полкомнаты, сочно шмякнулось об стену, сползло на пол и снова перестало подавать признаки жизни… По крайней мере, в этот раз убила ее не я…

Мы склонились над потерпевшей:

— А может она снова оживет? — неуверенно начала я.

— Не знаю… — отозвалась девушка, подняла лягушку, сунула обратно в ящик и прикрыла крышкой. — Пусть полежит пока. Если не придет в себя, придется замораживать, наверное…

Пункт 2. Быть как все.

Этот пункт я добавила самостоятельно, обнаружив, как сильно привычное мне окружение Берты отличается от моих сверстников. Как именно я буду "не выделяться", изначально не придумала, справедливо решив, что стану присматриваться к повадкам абориг… студентов уже на месте.

Я тоскливо посмотрела на учиненный нами разгром и подумала, что вдохновенную речь лучше отложить на неопределенное время… Вместо этого достала небольшой сверточек и смущенно протянула соседке.

— Вот возьми. Это я заранее приготовила. Хотела подарить новой подруге. А тут так неловко получилось.

— Да ладно, забыли, — махнула рукой та. — Придумаю как-нибудь, что с лягушкой делать. Да может и оживет еще…

Девушка развернула подарочную обертку, глаза расширились от удивления, и дрожащие руки достали легкий цветной платочек:

— О, Боги! Это же паутинный шелк! Всегда о таком мечтала! — с восторгом запищала Люська, а затем уставилась на меня. — Только он стоит как три мои стипендии. Неудобно принимать такие дорогие подарки.

Паутинный шелк? Хм… Я даже внимания не обратила, просто платок понравился.

— Я… это… — неуверенно выдохнула, судорожно пытаясь придумать отмазку, — на распродаже купила. С очень большой скидкой.

Люська подозрительно на меня покосилась.

— Ну, если со скидкой… — и побежала к зеркалу мерить обновку. — Обязательно потом покажешь, где бывают такие распродажи.

Я невнятно промычала что-то в ответ, раздумывая над тем, сколько еще у меня может быть вещей из паутинного шелка или чего-то подобного. В итоге решила пересмотреть шмотки, когда соседки не будет в комнате. "Заодно и со свободным местом вопрос решится" — довольно подумала я.

— А это что? — услышала я новое восклицание Люськи. — Не может быть! Это же почмаг!

Я недовольно поморщилась. Да, почмаг Гейши я взять с собой не могла, поэтому купила еще один… Только если платок стоил как три ее стипендии, то почмаг — как все двести. Даже среди детей аристократов, что здесь учатся, уверена, далеко не все смогли бы позволить себе подобную роскошь. И как я буду объяснять после этого, что живу на одну стипендию?..

— Это от родителей осталось, — снова принялась я врать. — Пока они были живы, мы в средствах не стеснялись. А сейчас уже все по-другому…

Я начала вспоминать, чего еще "эдакого" могла с собой притащить… Проблема заключалась в том, что я привыкла ко многим вещам, и давно уже не задумывалась об их стоимости. Точно придется делать тайную ревизию.

— Аааа, прости, — сочувствующе покачала головой девушка, и тут же снова весело защебетала. — Почмаг это же здорово! Можно, я тоже пользоваться буду? В Академии за отправку писем ужас сколько дерут, а обычная почта в нашу глушь по месяцу добирается, — и небрежно пояснила. — Я из Тарлиска.

В самом деле глушь. Ну, хоть с соседкой отношения налаживаются, с облегчением вздохнула я.

Пункт 3. Веселые студенческие попойки.

Этот пункт меня, признаться, несколько смущал. Я не привыкла пить часто, много, да еще и что попало… Однако из книг явственно следовало: студенты зависают по кабакам едва ли не каждый день. А отрываться от всех мне не хотелось.

Через три дня я сидела на первой в своей жизни лекции… Профессор Фальк, да-да тот самый председатель вступительной комиссии, ныне преподающий ментальную магию, оказался редким занудой и уже полчаса скучнейшим образом вещал о неоценимой значимости его предмета. Потому я с куда большим интересом сосредоточилась на чтении надписей на парте.

"Не храпи на лекции — соседа разбудишь".

"Сорби, ты душка!"

"Пиво есть — ума не надо!"

"Мне холодно, голодно и спать хочется".

— Слушай, Даш, а это нормально вот так столы портить? — спросила я рядом сидящего парня, знакомого еще с экзамена.

— Ну, может, и не очень нормально, но все так делают, — тихо отозвался тот. Все? Ну раз так делают все, значит, и мне надо.

К сожалению, я не смогла придумать ничего, столь же остроумного, как у моих предшественников, поэтому решила написать просто: "Здравствуй, новая жизнь!"

Вот так — кратко, лаконично и вполне достойно. Взялась за ручку и с усердием приступила к художественному выцарапыванию слов, чувствуя себя самой настоящей студенткой.

В процессе Даш попытался несколько раз ткнуть меня локтем и даже прошипеть что-то в ухо, но я лишь досадливо отмахнулась — лекция сильно уступала моему нынешнему занятию. Я оказалась не права. Потому что, когда подняла глаза, обнаружила, что все молча смотрят на меня, а рядом возвышается пожилой маг и с интересом наблюдает за моей работой. И лишь одиноко жужжащая муха слегка нарушает тишину в аудитории.

— Ой, — прозвучало единственное слово, что мне удалось из себя выдавить.

До самого вечера Даш меня успокаивал, мол, с каждым случается. Случается, возможно, и с каждым, но не на первой же лекции. Теперь я была свято уверена, что профессор Фальк меня со свету сживет.