Нашествие 2. Буря миров - Андрей Левицкий

– Ну-ну, Эйнштейн. Как дела, как добрались?

– С приключениями, – сказал Кир, оглядываясь. – А вы?

Они находились в просторном круглом помещении, стены и покатый свод которого были выложены из камней. Это место находилось в верхней части большой угольной шахты, выработанной терианцами еще до начала вторжения. Приземистый купол над шахтой давным-давно засыпало землей, там рос мох и кустарник, и с разведывательных гранчей он был незаметен – найти шахту можно, только если знать, где она находится.

Павел вышел встречать их вместе с двумя молодыми повстанцами. Над зевом шахты было закреплено колесо с тросом – когда-то с их помощью снизу подымали корзины с углем. По стенам центрального ствола спиралью шла прорубленная в камне лестница.

– Все целы, – ответил на вопрос Багрянец. – Лукан, Айрин, Батур, Мадан…

– Что за Мадан? – спросил Кирилл. – На катере с вами такого не было.

– Да это один из механиков с той базы. Он нас уже на другом берегу догнал – сказал, вплавь речку переплыл. А она ж ледяная! Морж, ёксель. Ну, пошли.

Спускаясь, они миновали нескольких идущих в стороны от центрального ствола коридоров, освещенных синими светильниками и огнем, горящим в железных чашах на треногах. Из глубины коридоров доносились голоса и звук шагов.

– Мне необходимо поговорить с Омнием, – сказал Денис. – Как можно быстрее. Полагаю, нам много что есть друг другу рассказать.

– Да он вас ждет уже давно, – согласился Багрянец. – Я ж вас прямо к нему и веду.

– Но вначале необходимо помыться.

Павел хмыкнул:

– Может, еще побриться хочешь? Они тут многие с усами, но бритвами все равно пользуются, конечно. Я уже разжился, одолжу тебе, лаборант, ладно уж. Вам выделили комнатенки рядом с моей, туда сначала заглянем. У них отопление – печки угольные. Уголь-то еще остался, для серьезной выработки маловато, а на местные нужды хватает. С водой горячей, правда, напряженка, в котлах греют, но побриться сможешь. Только не тяни, Омний, говорю, ждет вас, а он такой, у-у… – Багрянец помахал рукой. – Мощный такой старикан, отец этого… терианского повстанчества. Это не я, так товарищ полковник наш выразился, ага.

– Как Леша? – спросил Кир, и Багрянец сразу погрустнел.

– Плохо ему. Нам же в городе, пока сюда добрались, и пострелять пришлось, и побегать. Ну и одолело его под конец, уже здесь, в горах. Слег теперь. Про тебя, Кирилл, он все спрашивал.

– Тогда надо сначала заглянуть к нему, – решил Кир.

– Ну, смотри, если так, то нам в этот коридор. Эй, братаны, проведите лаборанта к моей пещере. Слышь, Деня, бритва там на сундуке лежит у входа, а вода – в бочонке на полке, крантик в нем открываешь, она в таз льется.

Багрянец показал терианцам на Дениса, потом на ведущую дальше лестницу. Втроем они пошли вниз, а Павел с Кириллом свернули в коридор.

– Слишком тут много всего, – заметил Кир. – Откуда в угольной шахте такие коридоры?

– А ты узоры на стенах, что ли, не заметил? – спросил шествующий впереди Павел. – Эти…

– Барельефы?

– Да-да, рельефы. Короче, мы так с полковником поняли, что до шахты тут храм был. Здоровенный такой древний подземный храм, где местные всяким истуканам молились. Некоторые рельефы лучше сохранились, я рассмотрел – такие странные!

– Какие местные – мангулы, что ли? Но я понял из рассказов, они совсем дикие и неразвитые.

– А может, раньше развитее были, как какие-нибудь хреновы ацтеки? Или, может, тут другой кто жил в старину? В общем, шахту терианцы на месте храма устроили. А теперь вот и базу свою. Ладно, пришли.

Коридор закончился деревянной дверью, где был выжжен рисунок – сердце внутри треугольника.

– Это у них знак медицинский, лазарет то бишь, – пояснил Багрянец переступая с ноги на ногу перед дверью. – Я дальше не пойду. Мне… ну, жалко старика. Ладно бы кто другой, а Леша такой боевитый – полковник, эх… Как посмотрю на него, так потом депресняк, напиться охота. Иди сам, в общем, а я здесь подожду. Только ты недолго, минуту-две – и все, ему пока лучше не напрягаться, пусть отдыхает, да и ждут тебя.

Не дожидаясь ответа, Багрянец толкнул дверь, впихнул Кира внутрь и сразу прикрыл ее.

В длинной пещере стояла пышущая жаром печка и десяток коек. Занята была только одна – на ней полусидел, привалившись к подушке, Леша. Он был до пояса укрыт одеялом, рубашка расстегнута, на впалой груди в зарослях седых волос поблескивал крестик. На большом камне, заменяющем прикроватный столик, стояла чашка, над которой поднимался парок.

– А, Кирюха! – задребезжал Леша, подняв в приветствии сухую ладонь. – Павел сказал, что вы живы, но я тебя увидеть хотел. Садись давай. Нет, на табуретку у стены не надо, у нее ножка подломана – Павлуха сел недавно. На кровать садись, вот так.

На шее старика была повязка. Заметив взгляд Кира, Леша потрогал ее и пояснил:

– Компресс наложили из каких-то местных травок. Помогает, ты знаешь, гораздо лучше себя чувствую. Как вы, без потерь добрались? Деня в порядке? И барышня та сердитая?

– Все целы, – сказал Кирилл.

– А что ж так долго?

– Мы плыли по реке, потом через гидростанцию. У них большая плотина выше по течению, от нее ехали в грузовике, прятались в кузове.

Леша уселся ровнее.

– Зиккурат этот, Жилище Богов, рассмотрели, а? Вот домина! Павлуха все наудивляться не мог, так и пялился.

– Большой, – согласился Кирилл. – Леша, я не могу здесь долго оставаться, Багрянец сказал, что меня ждет Омний.

– Да, Омний. И мне к нему надо, ведь важный же разговор.

– Тебе, наверное, лучше пока лежать.

– Не собираюсь я лежать! – возмутился старик.

И закашлялся.Он сполз головой на подушку, маленький и жалкий, со сморщенным личиком и пятнышками старческой пигментации, просвечивающими сквозь седые волосы, зажмурился, обхватив руками шею, из глаз потекли слезы. Кашель раздирал его, плечи содрогались, дергались ноги под одеялом. Наконец он затих. Кирилл сидел молча. Сухие, в мелких трещинках губы шевельнулись, и Леша тихо сказал:

– Мне бы до конца всего этого дотянуть.

– До конца чего?

– Оккупации, нашествия. Увидеть, что купол исчез. Жизнь моя заканчивается, Кирюха, но не могу же я умереть до того, как с варханами на Земле разберемся. Это теперь главное дело моей жизни – надо его до конца довести.

Он повернулся, упираясь в подушку локтем, приподнялся и сел.

– Ты бы лучше лежал, – сказал Кир.

– Да чего там лежать, чего лежать! – дребезжание Леши вновь набрало силу. – Целая вечность впереди, только и будет дел, что лежать да червей кормить, а сейчас жить надо, а не в больничке кончаться. Пока еще могу что-то делать – надо делать! Жизнь одна, и прожить ее надо так, чтобы другим было что о тебе вспомнить.

– Да наплевать, будут о тебе вспоминать или нет, ты ведь этого не узнаешь.

– У нас с тобой, Кирюха, разная философия. Дай-ка мне…

Он показал на камень, заменяющий прикроватный столик. Кирилл протянул старику чашку, тот трясущимися пальцами обхватил ее, хлебнул горячий настой, от которого пахло травами. Поперхнулся, тяжело сглотнул и поставил чашку обратно.

– А ты, Кирилл, как-то веселее, что ли, выглядишь. Расцвел, заколосился. Такое у тебя лицо… вроде смысл жизни обрел, а?

Дверь приоткрылась, заглянувший Багрянец одними губами сказал: 'Выходи'.

– Ладно, ступай, Кирюха. Иди к Омнию, он тебе что-то важное скажет.

– Он что, русский знает? – спросил Кирилл, вставая.

– Ну а как же. Он же постоянно с айзенбаховыми людьми по передатчику этому… Наши там, кстати, живы, слышал уже? Живы! С отрядом повстанцев, который в Москву попал, сошлись, место под базу себе приглядели на краю Подольска, обосновались. Мне Павлуха недавно докладывал. Ладно, иди, иди. А я еще немного полежу и тоже пойду, увидимся скоро. Павлуха, как проведешь Кирилла – дуй сюда, слышишь?

– Слышу, – донеслось из коридора.

Когда Кирилл вышел, Багрянец прикрыл дверь и озабоченно сказал:

– У нас тут ЧП, блин. Ладно, пошли.

Он быстро зашагал по коридору. Кирилл, догоняя его, спросил:

– Какое ЧП?

– Мадан пропал.

– Какой… а, тот механик с малой базы, который речку за вами переплыл?

– Во-во. Исчез хлопец, только что хватились – нет нигде. Что это значит?

– Что он, варханский шпион? – предположил Кир.

– Оно самое и значит. И не переплыл он речку, а на катере его подвезли. Местные теперь за ним в погоню собираются, пятью группами.

– Но зачем ему было убегать, почему по радио не связался с варханами?

Павел ответил, сбегая по ступеням центральной лестницы и поворачивая в очередной коридор: