Продавщица 4: А с платформы говорят… - Анна Наумова

надел сразу же и радовался им безмерно. Однако делать короткую стрижку мальчишка пока не хотел — боялся, что клей когда-нибудь закончится, а папашка опять свинтит за кордон, и не привезет новый. Как тогда появляться на людях без ушей? Поэтому парень продолжал по старой привычке ходить в школу с длинными волосами.

Вообще о том, что у Костика нет ушей, знала только прежняя завуч и еще парочка учителей. Ну и, конечно же, одноклассники. Я про это узнать пока не успела. Вилене Марковне парень о своей проблеме рассказывать постеснялся — понял, что она тут же начнет обзывать его «инвалидом» и «дефективным».

Поэтому в ответ на требование «постричься прямо сейчас» паренек всякий раз послушно кивал и говорил: «Да-да, на днях, вот только мама из командировки вернется, попрошу у нее денег на парикмахерскую». И никуда, конечно же, не шел. Учился Костик старательно, все домашние задания делал, поэтому в остальном придраться было не к чему.

Однако Вилена Марковна с ее привычкой цепляться к людям, которые хоть как-то отличаются от других, попросту невзлюбила тихого паренька и начала его шпынять за длинные волосы, называя перед всем классом «похожим на девку». А сегодня она, видимо, обозленная тем, что я не дала ей закончить расправу над проштрафившимся пятиклассником, в самом начале урока химии в восьмом «Б» подлетела к смирно сидящему за первой партой Костей и схватила того за ухо, крича:

— Прямо сейчас пойдешь стричься, поганец ты эдакий, иначе я тебе…

Что именно было бы иначе, так никто и не узнал. Костик, крайне экономно расходующий драгоценный клей, намазал с утра совсем чуть-чуть, и ухо, конечно же, оторвалось.

* * *

— Костя, Костя… — укоризненно сказала я, едва сдерживая улыбку. Теперь я окончательно убедилась, кем был этот доходяга. Рядом с удивительно похожим на него, только родившимся спустя десять лет, тощим и нескладным, но таким родным мужчиной, я засыпала теперь каждую ночь, правда, в той, другой жизни. В чем-в чем, а уж в отсутствии чувства юмора Константина Петровича, моего любимого свекра, обвинить было нельзя.

Глава 13

Еще одна неделя моей работы в качестве заведующего учебной частью ленинградской школы прошла на удивление спокойно. Директора школы по-прежнему не было на месте — застрял в Москве на каком-то симпозиуме. Медсестра Томочка, увидев ворвавшуюся в санчасть «химичку» Вилену Марковну, дико вращающую глазами и что-то бормочущую про ухо в руках, моментально усадила ту на кушетку и насильно влила успокоительное. Ей было не привыкать. За пятнадцать лет нашей Томочке чего только не приходилось делать, помимо уколов пионерам согласно графику прививок: и рыдающего грузного директора, которому третьеклассники подложили дымовуху под дверь, успокаивать, и школоте вывихнутые пальцы вправлять, и выпускников, у которых от чрезмерной нагрузки во время выпускных экзаменов ехала крыша, приводить в чувство… Так что рассказ Вилены Марковны про оторванное ухо школьная медсестра выслушала совершенно спокойно и не приняла всерьез. Она накапала бедолаге успокоительного, посоветовала выпить на ночь чаю с ромашкой и отправила восвояси.

В тот же вечер «химичка» с понурым видом, ссутулившись еще больше, пришла ко мне в кабинет и боязливо положила на мой стол какую-то бумажку, на которой аккуратным каллиграфическим почерком было что-то написано.

— Что это? — равнодушно спросила я, поднимая голову от кипы документов, которые мне кровь из носа нужно было подготовить к восемнадцати часам. В РОНО ожидали итоговую версию сценария праздника, приуроченного к 7 ноября. — Отпуск Вам пока не положен, четверть в самом разгаре. Дождитесь каникул. А летом все вместе в отпуска пойдем.

— Заявление на увольнение я написала тут, — шмыгая носом, пробормотала Вилена Марковна. — Я в отделение сейчас пойду, явку с повинной писать… А этот… он в больнице?

— Этого зовут Костя, а фамилия его — Заболотный, — спокойно сказала я, отодвигая заявление обратно на край стола. Я решила не мучать больше «химичку». Да и терять преподавателя химии в самом начале учебного года — такое себе. Вилена Марковна, конечно, обладала массой недостатков, но с преподаванием своего предмета справлялась. — Так мальчика впредь и зовите, а не «этот». Можете по имени, можете по фамилии, как Вам удобно. Но, пожалуйста, без «поганцев», «лодырей» и прочего. Идите-ка домой, чайку попейте, успокойтесь. А завтра у Вас, кажется, несколько контрольных?

Я хотела еще добавить что-то вроде: «Не позорьте гордое звание советского учителя!», но решила, что будет как-то уж совсем чересчур пафосно.

— А этот… Костя? — продолжала допытываться ничего не понимающая Вилена Марковна, глядя на меня выпученными рыбьими глазами.

— Да все в порядке с Вашим Костей, до свадьбы заживет, — я устало потянулась за столом и решила наконец раскрыть правду. А то, чего доброго, мучающаяся угрызениями совести «химичка» и взаправду пойдет в отделение милиции писать бумагу о том, как оторвала ухо восьмикласснику. Даже жаль ее стало. Представляю, какие были бы лица у сотрудников местного РУВД. Скорее всего, прямиком позвонили бы в больницу имени Скворцова-Степанова на Удельную. — У него уши с детства отморожены. Слышит хорошо, но раковины пришлось удалить. Волосы длинные он носит, чтобы незаметно было. Ему отец в подарок протезы ушные привез. Они заграничные, на суровые старорежимные методы воспитания не рассчитаны. Вот и оторвалось ушко у парня ненароком. Поэтому Вы впредь учеников за уши лучше не хватайте. И за остальные части тела тоже. А то клея на всех не напасешься… — я изо всех сил старалась перевести произошедшее в шутку.

— А… оно… как это? — облегченно залепетала химичка. — Мне… это… куда?

— Домой, — повторила я, закрывая папку с документами и вставая из-за стола. — Домой, Вилена Марковна. Ужинать и отдыхать. Посмотрите телевизор, почитайте книжку… Да не переживайте Вы так, все нормально. Но если я еще узнаю про Ваше рукоприкладство — спуску не дам.

Обрадованная «химичка» закивала, не веря своим ушам, пробормотала: «Конечно, конечно!», пулей вылетела из кабинета и понеслась по коридору домой, обрадованная, что все благополучно разрешилось. Я услышала только цоканье ее высоких каблуков.

Несмотря на то, что я строго-настрого запретила ученикам восьмого «Б» выносить сор из избы, история с ушами моментально разнеслась по всей школе. И неудивительно: ребятня способна при желании разузнать все, что угодно. Тихий, неприметный и совершенно никому не известный Костик Заболотный, проводящий все перемены в обнимку с книжкой на подоконнике в школьном коридоре, в одночасье стал героем, школьной легендой.